Юмористические выступления Михаила Задорнова, Евгения Петросяна и Михаила Жванецкого, сольные концерты Григория Лепса, Дианы Арбениной, классика от Дениса Мацуева и Владимира Спивакова, день рождение Иосифа Кобзона, концерты Александра Розенбаума и других шансонье.
Репертуарные спектакли Ленкома. Премьеры. Знаменитая "Юнона и Авось" и уже популярная "Аквитанская львица". Консультируем по любым вопросам, деликатный подход к каждому клиенту, оперативная доставка. Постоянным клиентам-скидки. При покупки более 4-х билетов на любой спектакль театра Ленком-скидки!
Вы можете оперативно заказать билeт на спектакль "Затоваренная бочкотара" с этой страницы, нажав на кнопку после описания события, и вы сразу попадёте в форму заказа билeтов на спектакль "Затоваренная бочкотара". В данной форме вы сможете оставить свои пожелания к заказу билeтов.
"Затоваренная бочкотара"
Василий Аксенов
Повесть Василия Аксенова «Затоваренная бочкотара» — произведение не только культовое, но и сложное по своей стилистике и композиции. Тем не менее Евгений Каменькович сумел адаптировать непростой текст и поставить красочный, веселый и музыкальный спектакль. Премьера «первой редакции» состоялась в апреле 1989 года. Спектакль шел с большим успехом, но спустя годы, как это случается со всеми без исключения спектаклями, был закрыт. Возрождение «Бочкотары» состоялось в 2007-м, когда Олег Табаков обратился к режиссеру с предложением восстановить спектакль с молодыми артистами театра. «Я хочу, чтобы это название было в нашем репертуаре», — сказал он Евгению Каменьковичу.
«Затоваренная бочкотара» тесно связана с советскими реалиями и бытом 60-х годов прошлого века и в наши дни словно бы предлагает ностальгическое путешествие в недавнее прошлое, когда значение самого слова «бочкотара» было понятно всем и каждому. Но и нынешнему зрителю спектакль будет интересен, ведь речь в нем идет о чаяниях молодости, об удивительном путешествии, предпринятом героями на грузовике шофера Владимира Телескопова. Героев в спектакле немало, и каждый особенный, ищущий что-то свое, по-своему трогательный. И каждый начинает понимать, что частное счастье зависит от счастья всеобщего; и каждый видит, как идет вдалеке Хороший Человек…
Самым важным как в повести Аксенова, так и в спектакле Каменьковича являются стиль, удивительный язык и композиция, в которой явь перемежается со снами, а реальные вещи порою немного преувеличиваются.
Продолжительность спектакля: 2 часа 30 минут с 1 антрактом
Заказ билетов на спектакль "Затоваренная бочкотара"
Обработка заказов на билeты в тeатры ведётся с 9-00 до 22-00!
Заказ билeтов на спектакль "Затоваренная бочкотара" осуществляется круглосуточно. Если у вас возникли вопросы или пожелания по улучшению работы нашего коллектива, просим вас оставлять пожелания в форме заказа билeтов на спектакль "Затоваренная бочкотара" в поле "Дополнительно" или посылать по электронной почте: admin@vipteatr.ru.
Действующие лица и исполнители
Владимир Телескопов, шофер - Киселев Аркадий
Вадим Афанасьевич Дрожжинин - Миллер Евгений
Глеб Шустиков, военный моряк - Фисенко Александр
Ирина Валентиновна Селезнева, учительница географии - Лаптева Алёна
Старик Моченкин, бывший инспектор по колорадскому жуку - Бродецкий Дмитрий
Степанида Ефимовна - Германова Евдокия
Боцман Допекайло - Петров Игорь
Сиракузерс - Комашко Алексей
Рейнвольф Генрих Анатольевич - Шибанов Иван
Фефелов Андрон Лукич - Комков Борис
Игрец - Шибанов Иван
Сима, буфетчица - Хуснутдинова Луиза
Боря Курочкин - Кузнеченко Роман
Сильвия Честертон - Уланова Людмила
Ваня Кулаченко, пилот-распылитель - Ратников (Скотников) Александр
Бородкин Виктор Ильич, старший сержант милиции - Комашко Алексей
Бородкин-старший, младший лейтенант милиции - Ильин Павел
Старик с пальцем - Ратников (Скотников) Александр
Романтика - Сокова Мария
Характеристика - Хуснутдинова Луиза
Хунта - Ильин Павел
Пресса о спектакле
Бочкотара навсегда
Евгений Каменькович, поставивший в 1989 году в «Табакерке» спектакль по повести Василия Аксенова «Затоваренная бочкотара», выпускает его новую версию.
Режиссеров, занимающихся постановкой современной прозы можно пересчитать по пальцам. На первом месте наверняка окажется Каменькович. Еще в 1989 году он «перевел» повесть Аксенова на театральный язык, удивительно точно передавав фантастическую структуру текста, герои которого отправляются на грузовике, нагруженном бочкотарой, в город Коряжск. Они странствуют по окрестностям (хотя в машине давно закончился бензин), видят странные сны, пишут письма родным, и переживают массу приключений. Фрагментарная структура прежнего спектакля, который певец Гарик Сукачев (по собственному признанию) смотрел 9 раз, предвосхитила нынешние видеоклипы.
Решив, что в репертуаре «Табакерки» должна быть новая версия «Бочкотары», Олег Табаков долго уговаривал Евгения Каменьковича снова войти в эту «реку». Решающим доводом стала фраза Табакова: «Я хочу, чтобы нынешнее поколение услышало этот текст». Три месяца подряд молодые актеры «Табакерки» вчитывались в сочный, остроумный текст Аксенова.
Прежний рисунок ролей теперь наполнен совершенно иным смыслом, ведь актеры по своей индивидуальности отличаются от участников первого варианта. К примеру, роль старушки-лаборанта Степаниды Ефимовны, посланной в Крым отловить диковинного жука фотоплексиса, раньше играла Евдокия Германова. Теперь эта роль досталась юной кинодиве Лине Миримской.
//ВАШ ДОСУГ, Степан Поляков, 21-06-2007
25, 29 и 30 июня в театре-студии под руководством Олега Табакова пройдут предпремьерные показы спектакля «Затоваренная бочкотара» по повести Василия Аксенова в постановке Евгения Каменьковича. Официальная премьера состоится с открытием нового сезона в сентябре.
«Затоваренная бочкотара» Василия Аксенова - повесть, рассказывающая о странностях жизни через сатирический гротеск, гиперболу и метафору. Она написана как игра или небылица, о чем говорится уже в эпиграфе к произведению: «Затоварилась бочкотара, зацвела желтым цветком, затарилась, затворилась и с места стронулась. Из газет». А за всеми гротескными образами и необычностью ситуаций скрываются серьезные раздумья писателя о реальной жизни.
Грузовик Володи Телескопова трясется по ухабистым дорогам, но его путь определяет какая-то неведомая сила, которая то сбрасывает машину в кювет, то заставляет оказаться в каком-то неведомом городе, то погружает персонажей в сон, и они проезжают свою станцию. В грузовике едут разные, незнакомые друг с другом люди, но дорожные происшествия и сны сближают их и заставляют понять, что в каждом из них есть что-то хорошее, доброе и нравственное. Герои понимают, к чему они теперь должны стремиться.
Тюльку затарь, адъюнкт
Олег Зинцов
Как будто новый спектакль Евгения Каменьковича — не авторемейк постановки 1989 г., а свежая вещь, в которой театр только открывает для себя текст Аксенова, приноравливая к сценической игре его языковую свободу. Отчасти так оно и есть. Приноравливаться надо заново.
Дело не только в смене актерского состава. Заманчивей угадать, как изменилась оптика, сквозь которую театр смотрит на одно из знаковых десятилетий прошлого века — 60-е.
Даже не зная старого спектакля, можно предположить, что в новом работает эффект перевернутого бинокля. Для тех, кто играл и смотрел «Бочкотару» 18 лет назад, вероятно, важнее был смысл. Сегодня, очевидно, стиль.
В написанной в 1968 г. «повести с преувеличениями и сновидениями» Аксенов соорудил советский ковчег — грузовик с бочкотарой, засадил в ее ячейки пародийных представителей социальных слоев и прослоек и отправил их в дорогу по сюрреалистическому пространству коллективных грез. Где моряку, учительнице, шоферу, «консультанту по Халигалии» или «бывшему инспектору по колорадскому жуку» мерещится разное (жуки в голове у всякого свои), но на горизонте сна неизменно маячит идущий по росе Хороший Человек.
А теперь, господа-товарищи, признайтесь честно, много ли ассоциаций вызывает у вас сегодня этот иронический образный ряд? Теплеет ли в желудке от словосочетания «тюлька в собственном соку»? Способен ли, в конце концов, язык без удивленного грохота перекатить во рту смыслообразующее понятие «бочкотара»?
Нет-нет, язык отвык, и Евгений Каменькович принимает это как одно из условий игры. В 89-м перевод еще вряд ли требовался, а теперь заботливо вложенный в программку «словарик подзабытого, неизвестного и интересного» — вещь совсем не лишняя: чай, не вспомните навскидку, что такое ВТЭК. Да и не нужно.
В новой «Затоваренной бочкотаре» эпоха 60-х прошла двойную фильтрацию: сатирический эзопов язык Аксенова предполагал азарт расшифровки, узнавания в кривом зеркале знакомой реальности, теперь же сами знаки этой реальности, давно выпавшие из обихода и словаря, требуют пояснений.
А значит, возможна чистая театральная игра со стилистически прихотливой прозой, которую так любит инсценировать Евгений Каменькович, ставивший «Школу для дураков» Саши Соколова, а совсем недавно — «Венерин волос» Михаила Шишкина, и там и тут превращая сложносочиненный текст в ритмичный каскад легких этюдов, которым необходима атмосфера студийности. Вот и в новой «Бочкотаре» все сколочено легко, по-пионерски споро, а любые социальные метафоры и намеки отшелушились сами собой. На тесной сцене навалены доски от ящиков, в центре громоздится гора из мешковины, на которой, собственно, и разыгрываются сюрреалистические аксеновские покатушки. Артисты и публика получают удовольствие от игры, не только счастливо забыв, каково лелеять в кармане фигу, но избавленные даже от терпкого привкуса ностальгии — последней чувственной связи с эпохой. Стилизация — и та уже вряд ли нужна. Давно все это было и, в общем, не важно. Так что довольно анекдота. Слова-то смешные были: «адъюнкт», «затаривать», «тюлька».
Кантовать и перекантовывать
АЛЛА ШЕНДЕРОВА
Режиссер Евгений Каменькович из тех, кто владеет секретами перевода прозы на язык театра. "Какой вкусный текст, какие хорошие буквы!" - говорил он год назад по поводу романа Михаила Шишкина "Венерин волос". Роман, напомним, превратился в спектакль "Самое важное" - одну из лучших премьер прошлого сезона. Однако возобновлять свой спектакль по повести Василия Аксенова, поставленный в "Табакерке" еще в 1989 году, Евгению Каменьковичу, по его словам, никогда не пришло бы в голову. Инициатором возобновления стал Олег Табаков, пустивший в ход главный аргумент: "Я хочу, чтобы новое поколение 'Табакерки' прочитало этот текст!" И тут, надо полагать, в господине Каменьковиче взыграл азарт: влюбить нынешних, возможно, никогда не читавших писателя Аксенова актеров в текст "Бочкотары".
Влюбить актеров в текст оказалось не так уж сложно, но что делать со зрителями? В конце 1980-х единение актеров и зала на "Бочкотаре" возникало легко и естественно. Само время, конец перестройки, рифмовалось с концом оттепели, когда журнал "Юность" опубликовал повесть молодого писателя. "Юность", #3 за 1968 год: через несколько месяцев в Прагу въедут советские танки, но общество еще на подъеме. Подвал "Табакерки" 1989 года: и актеры, и публика еще живут надеждами на перестройку, до путчистских танков на улицах Москвы еще два года.
Как ни крути, нынешнее время с наивным энтузиазмом и неистощимым оптимизмом героев "Бочкотары" не рифмуется. Поэтому, не без труда погружаясь в слоистую ткань спектакля, где явь перемежается снами каждого из шести героев, поначалу холодно подмечаешь особенности аксеновской прозы. Ее невероятную плотность и избыточность, фантастические виражи и загибы, смесь пародии на прозу советских писателей-деревенщиков с элементами постмодернизма, подтрунивание над советским энтузиазмом и сам этот энтузиазм, тогда не чуждый автору.
"Последний раз горячим взором окинул он избу, личную, трудовую, построенную покойной бабкой, а теперь занятую нахальным потомством..."; "Никаких следов вчерашней беседы с механизаторами на его лице не было, ибо Глеб был десантником и хорошо умел защищать свое красивое лицо..." - все это актеры произносят вполне осмысленно и остроумно. Но как сами они без конца спотыкаются о раскиданные по сцене доски (метафора разбитой проселочной дороги, придуманная художником Александром Боровским), так, сидя в зале, без конца "спотыкаешься", пытаясь понять, зачем это играется сегодня. Молодые актеры старательно стилизуют людей 1960-х, внешне у них все вроде бы и получается, но какой-то личной связи между ними и тем временем нет. Так кажется в первом акте.
Однако с началом второго что-то неуловимо меняется. Грузовик с бочкотарой и шестеркой советских героев все так же колесит по городам и весям (грузовик - мешки с опилками, на которых подпрыгивают актеры, изображая езду, а шофер вместо руля крутит колесо от велосипеда). Пороки (то есть враги-империалисты) все так же чинят им препятствия, суетятся Романтика, Характеристика и Хунта, получившие человеческое обличье, но в ритме и манере спектакля что-то меняется. Актеры уже не вчитываются, а прямо-таки вгрызаются в текст, обливаясь соком и причмокивая от удовольствия. И вот уже веришь, что актер Аркадий Киселев, белобрысый, в засаленной рубашке на тощем теле, и есть тот самый вечно пьяный шофер Володя Телескопов, клявшийся буфетчице Симе довезти ее бочкотару до города Коряжска, но крепко заплутавший среди родных берез. А актер Евгений Миллер - бывший сельчанин, а теперь столичный интеллигент Вадим Дрожжинин, главный в СССР специалист по далекой Халигалии, где правит злодейская Хунта, где девушки танцуют голыми и прямо в таком виде являются Дрожжинину в снах...
В общем, ближе к концу действия на премьере случилось что-то, от чего спектакль не пошел, а полетел. Зал, в котором, между прочим, сидел 75-летний Василий Аксенов (в России надо жить долго!), сроднился с "Бочкотарой" так же, как сроднились с ней аксеновские герои. Да и сама она, пыльная, тревожно бьющаяся о борт грузовика, ехала себе ехала, да вдруг и воспарила над родным селом, над городом Коряжском, над Москвой-1968, 1989 и 2007.
Не ко времени
Дина Годер
Сегодняшнюю «Затоваренную бочкотару» подавали торжественно, как преемницу прежней, вышедшей в «Табакерке» 18 лет назад. В программке рядом с именами нынешних исполнителей написали и тех, кто играл те же роли в спектакле 1989-1996 годов, весь цвет ее первых призывов: Марин, Газаров, Мохов, Германова, Хомяков, Зудина, Смоляков, Машков, Нефедов (которого давно уж нет). На излете «прежней жизни» спектакля умельца и алкаша Володю Телескопова успел сыграть Сергей Безруков. Теперь, вертя в руках программку и завистливо глядя на этот столбик звезд, зритель говорит: что-то я никого из нынешних не знаю. И по слогам читает загадочные иностранные имена, вроде Нави Вонабиш. Восемнадцать лет назад «прежних» знали не лучше. А странные имена оказываются дуракавалянием: написанными задом наперед именами актеров, исполняющих несколько ролей.
Тот спектакль шел семь лет, его любили, и все в нем в ранние перестроечные годы было как-то в жилу: веселый, зовущий к дружбе и коллективному счастью тон, очаровательный ранний аксеновский текст - фантастический, иронический и прихотливый и боевой агитбригадный метод инсценировки. Тогда и теперь все персонажи разделялись на Героев, едущих в Коряжск на грузовике с бочкотарой, Пороки, являвшиеся героям в снах в виде сомнительных персонажей с набеленными лицами, а еще Людей, встречавшихся героям на дороге, и даже Понятия, вроде Характеристики, Хунты и Романтики, комментирующей путешествие в образе жизнерадостной толстушки-проводницы (Мария Сокова).
Как прежде, так и теперь простодушно-лукавая интонация спектакля отсылает к студенческому театру шестидесятых - с хоровым пением «вьюга смешала землю с небом», «опять от меня сбежала последняя электричка», «четыре таракана и сверчок» и дружными танцами летки-енки. Рыжий Володя Телескопов (Аркадий Киселев) сидит на куче, укрытой брезентом, и крутит велосипедное колесо, словно руль. А вокруг него на брезенте трясутся и подпрыгивают, будто колеся по разбитой дороге, интеллигент в костюме-тройке и очках Вадим Афанасьевич Дрожжинин (Евгений Миллер), пенсионер-склочник в расшитой рубашке старик Моченкин, дед Иван (Дмитрий Бродецкий), хорошенькая учительница с прической бабетта Ирина Валентиновна Селезнева (Алена Лаптева), бравый моряк Шустиков Глеб (Александр Фисенко) и бабка-лаборант по ловле насекомых Степанида Ефимовна (Ангелина Миримская) - такая древняя, корявая и косоглазая, каких изображают только очень молоденькие актрисы. Что восемнадцать лет назад, что сейчас, в постановке Евгения Каменьковича простодушия больше, чем лукавства. У Аксенова, выстрелившего в 68-м году своей ернической и фантастической повестью, когда все от него ждали очередного «Звездного билета», пожалуй, лукавства было больше. И ясно, что 68-й год с недокатившейся до нас студенческой революцией, с нашими танками в Чехословакии и первым протестом вслух «за нашу и вашу свободу» этой повести небезразличен.
Особенной крупности в спектакле «Табакерки» и тогда не было, но драйв, говорят, в ней был (не видела, спорить не стану). Бог знает, откуда он брался - вряд ли от того, что тогда советская жизнь помнилась лучше и не нужно было, как теперь, во вкладыше напоминать, что такое двугривенный, Осовиахим или тюлька в собственном соку. Скорее приподнятое настроение в ожидании грядущей всеобщей радости в этом спектакле совпадало с атмосферой конца 80-х. Сейчас таких надежд нет, и потому возобновление этой постановки, в которой по-прежнему много забавного, а молодые актеры симпатичны, кажется зряшным, будто завод через двадцать лет снова наладил выпуск устаревших машин. И теперь театральное роуд-муви по Аксенову выглядит не движением, а топтанием на месте, три часа все об одном: разговоры - сны, разговоры - сны. Вроде придраться не к чему, а на часы все время смотришь.
И вот еще что. Спектакль этот вышел некстати для его постановщика Евгения Каменьковича. У режиссера нетипичная театральная судьба: он ставит давно, с начала восьмидесятых, и всегда считался постановщиком крепким, профессиональным, не более того. Но в последние несколько лет Каменькович вдруг сделал рывок: все его последние спектакли замечены, стали хитами, в них есть энергия, живость и лирика, их любят зрители и критика, и весьма вероятно, что его прошлогодняя премьера «Самое важное» в «Мастерской Фоменко» будет номинирована на «Золотую маску». А вот смотришь в «Табакерке» постановку образца 1989 года и думаешь: хороший режиссер Каменькович. Но не орел.
Фига без кармана
Марина Давыдова
В 1968 году уже весьма известный Василий Аксенов написал повесть. Непростую - кудрявую. С явным модернистским привкусом. В ней то Зощенко чудился, то Платонов, то Булгаков. До этого Аксенов писал повести хорошие и незамысловатые, но соцреализм с человеческим лицом ему быстро наскучил. Уже снискавший известность стиляга почувствовал себя стилистом (и, кстати, правильно почувствовал: стилист он действительно отличный). В его "Бочкотаре" оттепельный романтизм сменился ироничным модернизмом, сны смешались с явью, а ритмизованная проза, казалось, вот-вот превратится в поэзию.
Любовно и витиевато выписанные Аксеновым представители разных социальных слоев, точнее говоря, разные социальные типы (шофер, ученый, пенсионер, учительница, лаборантка, моряк) оказываются попутчиками. Грузовике бочкотарой везет их в город Коряжск к экспрессу Север - Юг, на котором каждый намерен достичь далеких и счастливых берегов. Всю дорогу герои бегут от действительности к мечте. Но на экспресс они, конечно, не сядут. И мечты их, конечно, так и останутся мечтами. А Хороший человек, главный фантом оттепельной литературы, являющийся каждому из героев "Бочкотары" в прихотливых снах, так и останется фантомом.
Читатель плутает в жанрах и стилях аксеновской повести примерно так же, как плутают его герои по дороге в Коряжск. Тут лирика соседствует с пародией, пастораль сменяется социальной сатирой, а приключенческая повесть оборачивается фантасмагорией. Но главное - тут спародированы все клише оттепельной литературы, столпом которой и был сам Аксенов, - энтузиазм, оптимизм, братство ученого и колхозницы... Это ларчик со вторым дном. Это повесть с фигой в кармане. Без нее все стилистические изыски "Бочкотары" - фигня. Занимательная литературная игра - не более.
Спектакль "Табакерки" поставлен на голубом глазу. Никакой фиги в кармане тут, разумеется, нет. Сатирический и иронический пласт аксеновской прозы отсутствует напрочь. Сложно сказать, был ли он в прежней версии театра. Похоже, тоже не был. Тогда в разгар перестройки пародийный социальный оптимизм "Бочкотары" наверняка рифмовался с неизжитым еще перестроечным оптимизмом. Но теперь о таких понятиях, как социальный оптимизм или пессимизм, и вовсе говорить глупо.
Евгению Каменьковичу, навострившемуся последнее время переводить на сценический язык вязкую и путаную прозу (одна из последних безусловных его удач - "Самое важное" по роману Михаила Шишкина "Венерин волос"), было интересно поставить спектакль о том странном времечке, в котором жили забавные люди, говорившие забавные слова и певшие забавные песенки (некоторые еще до сих пор на слуху). Но выяснять отношения с минувшей эпохой он явно был не намерен. Его спектакль не пронизан ни разоблачительным пафосом, ни горечью, ни ностальгией. Его интерес к концу 60-х - это интерес театрального этнолога, антрополога... Ведь этнолог и антрополог, как правило, не испытывают к предмету исследования никаких специальных чувств. Силы притяжения-отталкивания тут не работают.
Примерно в такой же манере Каменькович поставил не так давно спектакль "Мариенбад" о курортно-любовных приключениях жителей варшавской улочки Налевки. В забавных героях Шолом-Алейхема, упоительно сыгранных студентами курса Сергея Женовача, был важен национальный колорит. В героях повести Аксенова колорит времени. Ее полуфантастический сюжет - это повод подурачиться. Превратить забавные литературные игры в забавные театральные. Поиграть в "капусту". Тут этюдным методом столько наворотить можно. Чего стоит, например, главный специалист по мифической Халигалии (тонкая работа Евгения Миллера) или старуха-лаборантка, воплощенная очаровательной Линой Миримской с таким гротеском, что аж за ушами трещит. Молодые артисты "Табакерки" играют с энтузиазмом и оптимизмом. Не социальным - театральным. И видно, что получают удовольствие от игры. И видно, что никакой связи прошлого с настоящим не чувствуют. Что им это прошлое! Оно прожито и изжито. Оно лишь повод для игры. Несколько, впрочем, затянутой, но такой милой. Было - и сплыло. И то, что сейчас, тоже сплывет. Только и останется, что забавные слова да фига без кармана.
Тара для счастья
Ольга Егошина
Несмотря на настойчивые призывы популярной песни «Не возвращайтесь к былым возлюбленным, былых возлюбленных на свете нет…», наши театры упорно хотят вернуться к прошлым успехам, вновь разогреть былые восторги и оживить ушедшие тени. В худшем случае это похоже на старания оживить гербарий, вновь вернув ему цвета, запахи и объем. В лучшем – от спектакля остается вкус разогретого вчерашнего блюда – еда съедобная, но не вкусная.
Однако и руководителей театров можно понять: с годами все больше хочется «вернуть время вспять», все привлекательнее прошедшее, и скромный шумный спектакль уже обзывается «легендарным», а какая-нибудь повесть второго ряда уже кажется «этапной».
Постановка в «Табакерке» «Затоваренной бочкотары» Василия Аксенова в 1989 году попадала в пульс времени. Возобновление спектакля в 2007 году превратилось в своего рода «букет» к юбилею известного писателя. Недаром в программке рядом с исполнителями-2007 стоят фамилии участников спектакля 1989–1996 гг. А также приложен словарь вышедших из употребления слов. Реалии, с которыми играет в своей многоуровневой прозе Аксенов, во многом выпали из нашей жизни. Ушли песни, которые поют его герои (прежде всего самая популярная в молодежных кругах «Ие-йе-йе, хали-гали! Ие-йе-йе, самогон!»), поменялся набор писательских имен, которым положено щеголять (Хемингуэй, Дрюон, Жуховицкий), никто уже не вспомнит названия коктейлей, обновился обиходный язык, и не только в разделе сленговых словечек, но и общеупотребительных. «Бочкотара» сейчас звучит примерно как «ендова» – понятно из какой области слово, но как эта ендова, то бишь бочкотара, да еще и затоваренная, выглядит, не знают ни зрители в зале, ни актеры на сцене. А значит, весь авторский – несколько многословный – юмор падает в вату непонимания. Между залом и происходящим на сцене – «дистанция огромного размера». И, пожалуй, единственный неработающий постановочный прием – регулярные просьбы к зрителям передать по рядам письма в инстанции старика Моченкина и бросить их в почтовый ящик, кокетливо находящийся в середине зала.
Евгений Каменькович поставил спектакль рукой почтительной и уверенной. Художник Александр Боровский водрузил посреди сцены что-то типа стога, укрытого рогожами, – и машина, на которой персонажи едут-едут и никак не доедут в Коряжск, готова. Вокруг разбросал наломанных досок – то ли та самая бочкотара, то ли деревянные поломанные провинциальные тротуары, то ли топь болотная, по которой ступать надо осторожно-осторожно. Дальний конец сцены огородил брезентовой занавеской, отделив пространство, где живут Сны, Пороки и Понятия. А над сценой повесил парашютный купол.
Шофер Володя Телескопов (Аркадий Киселев) взял в руки погнутое колесо, и… машина тронулась, путешествие началось.
Герои Аксенова уезжают из дома каждый по своим делам. Таинственная сила предопределения («мы едем не туда, куда сами хотим, а куда везет нас бочкотара») заставляет их сворачивать не на тех перекрестках, заводит их то в Мышкин, то в Гусятин, то в зерносовхоз, а в итоге, добравшись до пункта назначения, каждый передумывает продолжать свой путь дальше. Поиски закончены, и впереди – долгая дорога к себе домой.
Состав спектакля на удивление ровен. Иронический стиль «игры в предложенного персонажа и с предложенным персонажем», стиль коротких ударных эпизодов актеры «Табакерки» освоили с удовольствием. Может, наиболее ярким стал образ старухи Степаниды, сыгранной Ангелиной Миримской. У Степаниды, отправляющейся в командировку на ловлю жуков фотоплексирусов, косые глаза, шамкающий голос, однако под мышиным платком обнаруживается платиновая коса, а под старушечьим нарядом – корсет, черное белье и чулки. И таинственный игрец из ее снов – сам смущен прелестями внештатного лаборанта научного института.
Борхес писал, что на самом деле в мировой литературе существует всего четыре сюжета: два из них связаны с путешествиями. Один сюжет – о поиске, заканчивающимся удачей или провалом, второй – о возращении домой. Герои спектакля «Затоваренная бочкотара», похоже, никуда особенно не собираются. Так, покататься выехали. Ни удлинение маршрута, ни изменение его, ни то, что все пассажиры пропустили единственный поезд, который мог бы довести до цели, – их не тревожит. Хорошо прокатились! Кто-то влюбился, кто-то нашел друга, кто-то просто провел время в хорошей компании. А приехав в никуда, вполне можно снова погрузиться в машину и поехать обратно.
Аксенов писал о пути, который никуда не ведет. Похоже, в 2007 году театр прочел его текст как рассказ о людях, которым решительно все равно куда ехать. Впрочем, присутствующий на премьере автор выглядел довольным и радостным.
Уважаемые посетители сайта VipTeatr.Ru! В этом разделе вы можете прочитать отзывы других зрителей о спектакле "Затоваренная бочкотара", а также оставить свой собственный. Благодарим за проявленный интерес к нашему сайту!
