Юмористические выступления Михаила Задорнова, Евгения Петросяна и Михаила Жванецкого, сольные концерты Григория Лепса, Дианы Арбениной, классика от Дениса Мацуева и Владимира Спивакова, день рождение Иосифа Кобзона, концерты Александра Розенбаума и других шансонье.
Репертуарные спектакли Ленкома. Премьеры. Знаменитая "Юнона и Авось" и уже популярная "Аквитанская львица". Консультируем по любым вопросам, деликатный подход к каждому клиенту, оперативная доставка. Постоянным клиентам-скидки. При покупки более 4-х билетов на любой спектакль театра Ленком-скидки!
Вы можете оперативно заказать билeт на спектакль "Привет от Цюрупы" с этой страницы, нажав на кнопку после описания события, и вы сразу попадёте в форму заказа билeтов на спектакль "Привет от Цюрупы". В данной форме вы сможете оставить свои пожелания к заказу билeтов.
"Привет от Цюрупы"
Театральная фантазия по одноименному рассказу Фазиля Искандера
Цены на спектакль "Привет от Цюрупы" указаны с учетом коммерческой наценки нашего агентства и доставки билетов по Москве. Точные места и стоимость вы всегда можете узнать у наших операторов, позвонив по телефонам 755-90-00 или 999-14-22. Желаем приятного просмотра!
Партер (1-3 ряд) - стоимость одного билета от 1800 до 2500 руб.
Партер (3-6 ряд) - стоимость одного билета от 1000 до 1800 руб.
Продолжительность спектакля- 1 ч. 40 м., без антракта
Весь спектакль Думающий о России (Александр Ширвиндт) и Американец (Михаил Державин) разговаривают о русской жизни. «Привет от Цурюпы» похож на творческую встречу актеров со зрителями или эстрадный концерт любимого всеми актерского дуэта Ширвиндт – Державин.
Герои спектакля - Думающий о России (Александр Ширвиндт) и Американец (Михаил Державин) встречаются в холле гостиницы, чтобы поговорить о русской жизни. Они проводят вместе полтора часа, разговаривая, пока длится спектакль. Русский просвещает честного, но туповатого представителя сверхдержавы, рассказывая ему о наших законах, традициях, женщинах, а американец удивляется, сочувствует и иногда искренне возмущается...
Герой Ширвиндта по обыкновению уставший скептик, который пребывает в расслабленном состоянии и относится ко всему на свете с легкой долей цинизма. Герой Державина – сосредоточен, доверчив и очень непосредственно воспринимает мир. Первый постоянно подкалывает второго, а тот недоумевает, пытаясь разобраться в законах устройства мира и причинах глобальной несправедливости. Американец хочет понять психологию русских людей проникнуть в тайну «загадочной русской души». А вместо этого узнает, что наше население делится на думающих о России и ворующих, причем первые в свободное от раздумий время тоже немного подворовывают.
Выйдя на сцену, Ширвиндт и Державин сразу «берут» зал, заставляя зрителей с напряженным интересом следить за каждым их движением, жестом, за каждым сказанным словом. Актеры высмеивают все, что под руку подвернется. Одна реприза сменяется другой, а зрителям остается только смеяться до слез и запоминать остроумные реплики.
Ближе к финалу ровное освещение сцены вдруг меняется, начинает вертеться поворотный круг, и русский с американцем попадают в «мир иной». Они пролезают в какую-ту дыру, а потом, забравшись под музыку Нино Рота на крышу декорации, ложатся на животы и машут руками. Облетая земной шар они продолжают шутить, теперь уже в космическом пространстве.
Заказать билеты на спектакль «Привет от Цюрупы»
Обработка заказов на билeты в тeатры ведётся с 9-00 до 22-00!
Заказ билeтов на спектакль "Привет от Цюрупы" осуществляется круглосуточно. Если у вас возникли вопросы или пожелания по улучшению работы нашего коллектива, просим вас оставлять пожелания в форме заказа билeтов на спектакль "Привет от Цюрупы" в поле "Дополнительно" или посылать по электронной почте: admin@vipteatr.ru
Действующие лица и исполнители:
Американец - Михаил Державин
Думающий о России - Александр Ширвиндт
Пресса о спектакле
Работа мастера. Григорий Заславский
Удача мастера? Неудача мастера? Все эти определения теряют свою определенность, когда речь о мастере, которому в этом году исполнится 90, а он между тем не торопится на покой и по-прежнему крепко держит в своих руках бразды правления в своем и без того пожизненном Театре Сатиры. Работа мастера. Именно так. Как говаривали те еще древние — понимающему достаточно.
Валентин Николаевич Плучек поставил в Театре Сатиры пьесу Николая Васильевича Гоголя «Ревизор», посвятив премьеру 125-летию со дня рождения Всеволода Эмильевича Мейерхольда, своего учителя. Спектакль Плучека, конечно, не так отважен и недостаточно радикален для такого посвящения, хотя есть в нем сцены, достойные как великого Мастера, так и одного из талантливых его учеников, не ставшего эпигоном, но и не отказавшегося от полученных знаний. И, что всегда добавляло уважения и почтения Плучеку, - не отказавшегося и не предавшего своего учителя.
Ситуация для критика, по меньшей мере, двусмысленная. Для похвал - не много пространства, а ругать... Не то чтобы неловко — из почтения к возрасту, например (хотя, к чему лукавить, и это обстоятельство, естественно, стесняет). Дело в том, что я совершенно убежден, что присутствие Плучека - для Театра Сати'ы благо. Само его присутствие в театре, его длинные разговоры — знак принадлежности к той, высокой культуре репетиции и высокой культуре театра как процесса, - блистательные истории, рассуждения о времени, чему и сам однажды я был свидетелем, -все это и составляет театральную атмосферу этого дома. Его спектакли, даже не самые удачные, жизненно необходимы театру. Его глаз дисциплинирует и мешает совершенно расслабиться, хотя и ему, как и Андрею Гончарову, то ли неинтересно, то ли трудно уже работать с им же и воспитанными мэтрами. И Ольга Аросева, Вера Васильева, и Михаил Державин, и Александр Ширвиндт по-прежнему состоят в труппе Театра Сатиры, являя миру цвет и силу его театра, но в своих спектаклях он занимает других. Все внимание дарит Валерию Гаркалину, на которого один за другим ставит «Укрощение строптивой», «Трехгрошовую оперу» и теперь - «Ревизора». Простое перечисление: последних работ Плучека позволяет неутешительно констатировать - рядом с его спектаклями меркнет не только недавно, к счастью, снятая остросоциальная комедия «Очень деловой человек» (не продержалась и двух сезонов), но и «Счастливцев-Несчастливцев» (справедливости ради: качество пьесы и ее исполнения не мешает спектаклю «делать» кассу), и - вот уж где вина постановщика! - «Путешествия на краю».
Новый «Ревизор» особой звездностью не отличается. (Писать так дает право еще то обстоятельство, что Валентин Николаевич Плучек уже ставил на этой сцене эту же комедию Гоголя, и театральные зрители со стажем, равно как и телезрители, конечно, помнят Миронова в роли Хлестакова, Папанова—Городничего, Ширвиндта и Державина в ролях Бобчинского и Добчинского, Веру Васильеву и Татьяну Васильеву-Ицыкович в ролях маменьки и дочки Сквозник-Дмухановских...) На все про все одна-единственная звезда - Гаркалин в роли Хлестакова. Но если даже говорить не о звездах, а просто об удачно сыгранных ролях, то и тут, кроме Валерия Гаркалина, назвать придется немногих. Хороши Марина Ильина в роли Марьи Антоновны, Александр Диденко в роли Земляники, кое-что интересное придумал режиссер для Виктора Рухманова, который играет смотрителя училищ Хлопова. Сценография Эдуарда Кочергина — висячие ширмы, должные напоминать публике о зеленом мундирном сукне, «оборачиваясь» на Немую сцену, представляют фрагменты полотна «Последний день Помпеи». Под конец это веселит.
В оправдание посвящения о Мейерхольде немного напомнит «божий одуванчик» Лука Лукич, которого во втором акте выносят на сцену окаменелым истуканом: чтобы избежать первой очереди к Хлестакову, становится на четвереньки, ловко прячется под стол, оттуда на карачках же, точно мореный таракан, переползает к диванчику у стены и вдохновенно пытается забраться по вертикальной стене... Или, в продолжение сцены с чиновниками и взятками, Артемий Филиппович Земляника (Александр Диденко), лицо которого редко покидает вроде бы дежурная, то есть обманчивая, но чрезвычайно «засасывающая» всепонимающая полуулыбка. За разговором он дважды невзначай оттягивает жилетку Хлестакова, а когда направляется к двери и бедный Хлестаков, удерживая его, принимается лепетать про то, как он поиздержался, Земляника только жестом указывает: мол, поищите в штанах. И точно, там уж и деньги, - старый «фокусник», Земляника упрятал-таки ловко смятые, в шарик свернутые купюры... Или сам Хлестаков, раздумывающий о том, с которой из городничиховских дам ему начать, совершенно забывается и со словами «Да и мамаша...» в порыве страсти кидается на розу и закусывает ее целиком. Есть в спектакле сцены, которые потом приятно вспоминать. И в сцене вранья у Гаркалина—Хлестакова тоже были живые мгновения. (Другое дело Хлестаков, который, пьянея, превращается в обыкновенного хама, и уже не расстающийся с этой хамской развязной манерой до самого конца, не слишком-то интересен; да и с Гоголем это согласуется далеко не всегда.) Но сколько же в его игре того, что было, было. У него, у Гаркалина... Что-то есть человеческое и в последнем монологе Городничего (Евгений ): как? как так вышло? как поверить мог? — даже жалко становится вдруг, но ненадолго, поскольку в следующую же минуту артист снова принимается «строить рожи». А зачем? И сколько в спектакле грубого, совершенно необъяснимого даже «вольным воздухом» нашей нынешней жизни! Чего стоит одна унтер-офицерская вдова, местная Кармен (Зинаида Матросова), которая недвусмысленно совращает Хлестакова, уволакивая его за собою в подвальные комнаты гостеприимного дома Городничего. Зачем это? Школьники досидят и так. Удивить их этим все равно не удастся. А смелости в таком решении нет никакой. Матросова же играет так грубо и «плоско», что трудно заподозрить актрису в каком-либо своеволии.
Но главное, смотришь этого «Ревизора» и понять не можешь, почему Городничий верит Бобчинскому и Добчинскому и принимает Хлестакова за Ревизора. На первых спектаклях, во всяком случае, это оставалось неясным. А ведь это — наипервейший вопрос «Ревизора». Я уверен: у Плучека, конечно, есть на него ответ.
Кроликов из Петербурга. Алексей Филиппов
«Ревизор», несколько дней назад вышедший в Театре Сатиры, мог бы идти и в старой Александринке, перед блаженной памяти государем императором — стилистика-спектакля Николаю 1 была бы понятна. Ему был бы ясен и его смысл: «всем досталось, а мне в первую очередь». Актеры разыгрывают пьесу, на сцене встает картина непорядков и упущений в отдельно взятом городе XIX века, воссозданная во вполне водевильном духе... Спектакль не слишком интересен, куда важнее то, что стоит за его появлением в репертуаре Театра Сатиры.
Это уникальный театр: Валентин Плучек работает в нем около пятидесяти лет, около сорока его возглавляет. Здесь не было склок, расколов, скандальных уходов, режиссер не рассорился со своими учениками. Эфрос и его актеры под конец возненавидели друг друга, Любимов отчаянно воевал со своей первой командой, Ефремов отсек половину собственного театра... А никогда не числившийся в законодателях театральной моды Плучек кропотливо работал — и то, что разрушало жизни и профессиональные судьбы людей, создававших новые театральные системы, игравших важные общественные роли, обошло его стороной. В его искусстве не было агрессии, он ничего не отстаивал, ничто не хотел ниспровергнуть. Плучек собирал и воспитывал труппу, выстраивал репертуар и не пытался превратить свой театр в храм, общественную трибуну, университет или баррикаду Его спектакли прежде всего были зрелищами: занимательными, хорошо сделанными и в меру поучительными. В своей профессиональной судьбе Валентин Плучек сделал ставку на традиционный, крепкий, интеллигентный профессионализм — и тот его не подвел. Критики не занимались его театром: на фоне фрондирующих, создающих новое искусство сцен он казался чем-то маргинальным. Зато Сатира была народным театром: о ней мало писали, она не определяла театральную моду, критики не всегда принимали ее в расчет, но попасть на премьеру было почти невозможно.
Прежней театральной жизни больше нет. Малая Бронная ушла в область театральных легенд, сегодняшние Таганки и МХАТы не похожи на самих себя: название не изменилось, но отлетела душа. А Сатира осталась той же.
Девяностолетний Плучек ставил динамичные, остроумные, зрелищные спектакли: карнавальное «Укрощение строптивой», пестрый, стремительный фарс в «Опере нищих»... «Ревизор» на них не похож; кажется, что он принадлежит совсем другому человеку.
Сюда хорошо водить школьников: текст сохранен в своей первозданной чистоте, и от него ничего не отвлекает. Произносят его ясно, четко, временами громко, никаких концептуальных ухищрений, которые замутили бы первоисточник, нет и в помине. Декорации цвета бутылочного сукна гармонируют с чиновничьими вицмундирами, на дамах стильные платья, все выдержано в тон, все чистенько, актеры интонируют так же старательно, как орудовал ножницами портной... Вот только жизни во всем этом нет.
Спектакль холоден и неподвижен: статичные плоскостные мизансцены, старательно и неуверенно ведущие свои роли актеры, ощущение того, что у разворачивающегося на сцене зрелища нет конечной цели, что за ним не встает режиссерский смысл. Актеры усердно проговаривают текст пьесы (видно, что режиссер тщательно его разобрал), действие насыщено мелкими постановочными фокусами. На поклон к Хлестакову один из купцов является с петлей на шее (заботливый Осип тут же приспосабливает веревочку к делу); Марья Антоновна валится на колени к столичной штучке, закинув ножки выше головы, — длинные панталончики обшиты миленькими кружевными оборочками... Шутки не задаются: спектакль, покорно следующий школьному, с выпускных экзаменов навязшему в зубах Гоголю, отторгает юмор.
В нем ощутим дефицит режиссерской воли. Евгений Графкин (городничий) работает в старой доброй реалистической традиции — порой чересчур обстоятельно, но точно и чисто. А Валерий Гаркалин притащил в «Ревизора» все, что было наработано в многочисленных антрепризных спектаклях и кино, — отчаянно плюсуя, он играет проходимца Кроликова, ненароком попавшего в прошлый век и заехавшего в уездный город.
Его Хлестаков наивен, агрессивен и плотояден. Таков режиссерский замысел — но то, чем его наполняет Гаркалин, выходит за пределы здравого смысла. Актеру безумно нравится все, что он делает: в эту роль он запихал все свои штампы, все плохое, что ему дала популярность. В былые времена Плучек сбил бы это с него в два счета (он много лет работал с артистами, игравшими в «Кабачке 12 стульев»). Сегодня новая звезда Театра Сатиры осталась наедине со своими профессиональными проблемами.
В былые времена функции жандарма, оповещающего почтеннейшую публику и господ чиновников о прибытии петербургского чиновника, не были бы переданы Верховному Существу, грозно и назидательно вещающему откуда-то сверху, из-под колосников. В былые времена финальная, немая сцена не шла бы на фоне брюлловского «Последнего дня Помпеи»... Дело не в том, что художественный руководитель Театра Сатиры поставил неудачный спектакль: эта работа принадлежит не тому человеку, которого мы знаем.
Валентин Плучек создал и сумел сохранить театр, но что будет с Сатирой, когда он его оставит? Театр Вахтангова рухнул, после того как им перестал руководить Рубен Симонов, — примеры такого рода можно было бы и продолжить... Мало воспитать своих актеров — надо вырастить ученика, которому ты мог бы их передать, в противном случае твоему делу суждена недолгая жизнь. Но с учениками, работающими в той же эстетике и в тех же театрах, с теми, кого смогли бы принять задающие тон актеры, у наших мастеров дело обстоит плохо — ни один из них не пустит в свой дом потенциального соперника.
Уважаемые посетители сайта VipTeatr.Ru! В этом разделе вы можете прочитать отзывы других зрителей о спектакле "Привет от Цюрупы", а также оставить свой собственный. Благодарим за проявленный интерес к нашему сайту!
