Ticketland
Календарь событий в театрах, концертных залах и цирках Москвы
Март
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      


Билеты в театр без лишних хлопот
Репертуар Большого театра на февраль, март. Заказ билетов в Большой театр с доставкой!
Большой театр
Новая фантастическая программа!
В цирке на проспекте Вернадского! Спектакль-феерия на льду, на воде и на суше. Билеты от 900 до 1800 руб.
Цирк на проспекте Вернадского
Билеты на Шансон года 2008!
29 марта в 18:00 на сцене ГКД состоится VII церемония вручения Ежегодной Всенародной Премии " Шансон года ". "Шансон - это песни не про тюрьму. Шансон - это песни про жизнь, нашу и вашу" (Михаил Танич).
Государственный Кремлевский Дворец


Спектакль Андрея Кончаловского по комедии А. П. Чехова «Чайка»

Постановка Андрей Кончаловский

Действующие лица и исполнители:

  • Ирина Николаевна Аркадина
  • по мужу Треплева, актриса Ирина Розанова
  • Константин Гаврилович Треплев, ее сын- Алексей Гришин
  • Петр Николаевич Сорин, ее брат- Анатолий Адоскин
  • Нина Михайловна Заречная, молодая девушка- Юлия Высоцкая
  • Илья Афанасьевич Шамраев, управляющий у Сорина- Владимир Горюшин
  • Полина Андреевна, его жена- Ольга Анохина
  • Маша, его дочь- Ольга Милоянина
  • Борис Александрович Тригорин, беллетрист- Алексей Серебряков
  • Евгений Сергеевич Дорн, врач- Евгений Стеблов, Александр Яцко
  • Семен Семенович Медведенко, учитель- Юрий Черкасов, Андрей Межулис
  • Яков, работник- Евгений Ратьков
  • Повар- Александр Пискарев, Михаил Шульц

Пресса о спектакле

Чайкам на смех. Андрей Кончаловский переставил Чехова

Чайка

Перед Театром Моссовета зрителей встречали звуки духового оркестра. По дорожкам сада "Аквариум" прогуливались дамы и господа, одетые по моде начала прошлого века в светлые костюмы, с белоснежными собаками на поводках. Публику угощали соками и фирменным блюдом фестиваля – свежей черешней. Фотографы охотились за знаменитостями, которых, впрочем, для такого светского мероприятия было не так уж много: Марк Захаров и Галина Волчек, Валентин Гафт и Ольга Остроумова, Павел Каплевич и Максим Суханов. Это гулянье в духе чеховского времени было столь приятным, что зрители не спешили в зал, и спектакль начали на полчаса позже.

Представшее пред публикой зрелище в первый момент показалось продолжением садовых увеселений. В глубине сцены расположилась зеленая роща, обрамляющая невидимое из партера колдовское озеро (что оно там есть, публике сразу дали понять, запустив плескаться в нем голого юношу), а на его берегах – одетые во все светлое дамы и господа, ожидающие начала представления.

Итальянский художник-постановщик Эццо Фриджерио, как и многое другое, достался спектаклю в наследство от первой "Чайки" Андрея Кончаловского, которую режиссер поставил в парижском театре "Одеон" в 1988 году. Например, в новый спектакль перешла сцена, где Аркадина, Заречная и доктор Дорн во время скандала с управляющим позируют фотографу Медведенко. А тот в следующей сцене вдруг начинает жонглировать мячиками, потому что первый исполнитель этой роли, как вспоминает сам Андрей Кончаловский, был посредственным артистом и только и умел, что хорошо жонглировать.

Впрочем, выяснять, насколько нынешняя "Чайка" похожа на тот, старый спектакль, который, как утверждает режиссер, понравился самому Питеру Бруку, нет особого смысла. Все равно никто из сегодняшних зрителей его не видел и судить о нем может только по рассказам Андрея Кончаловского. Что же касается новой постановки, она оставляет впечатление истории из глянцевого журнала, которую можно охарактеризовать двумя эпитетами: красива и занимательна. Режиссер будто решил дать бой хрестоматийной скуке, которая царит в большинстве чеховских постановок.

Герои его "Чайки" ни минуты не скучают и не дают зевать зрителям. Актеры смеются буквально на каждой реплике. Даже несчастная нелюбимая Маша (Ольга Милоянина) на вопрос Медведенко (Юрий Черкасов) "Отчего вы все время ходите в черном?" отвечает "Это траур по моей жизни" с глупым хохотком. А ленивый и циничный Тригорин (Алексей Серебряков), получив в подарок от Нины медальон, вдруг начинает скакать от радости, как малое дитя. Видимо, таким образом режиссер трактует чеховское определение "Чайки" как комедии.

В своих многочисленных интервью перед премьерой Андрей Кончаловский не уставал повторять, что он хочет поставить "Чайку" так, чтобы она понравилась Антону Павловичу Чехову, который, как известно, был недоволен спектаклями Станиславского, считавшего его пьесы драмами. При этом господин Кончаловский критиковал и все последующие чеховские постановки, считая, видимо, что он один способен правильно интерпретировать классика ("Я пытаюсь понять Антона Палыча изо всех сил") и заслужить его одобрение ("Очень верю, что ему понравился бы и наш спектакль, и наши актеры").

Весь спектакль ваш корреспондент тоже изо всех сил старался понять, что именно в этой постановке должно понравиться Антону Павловичу. Может быть, Нина Заречная (Юлия Высоцкая), которая из кокетливой и наивной хохотушки первого акта, читающей свой знаменитый монолог о львах и куропатках так, что на ее актерской карьере в пьесе можно сразу ставить крест, превращается во втором в нервную и истеричную особу? Или манерная Аркадина (Ирина Розанова), которая даже во время объяснения с сыном не перестает играть томную даму, а пытаясь удержать Тригорина, хватает его за ширинку? Или, может быть, Треплев (неплохая, но как-то выпадающая из общего ансамбля работа актера "Табакерки" Алексея Гришина), экзальтированный и эксцентричный всклокоченный мальчик, питающий к своей матери совсем не сыновьи чувства? (Тут, кстати, режиссер отошел от своего кредо "никаких новых прочтений" и полушутливо процитировал диалог Гамлета и Гертруды.) А если не они, то что же? Других ярких актерских работ в спектакле нет, а говорить о какой-то общей мысли, атмосфере или концепции постановки и вовсе не приходится.

Заявленная режиссером верность чеховской букве в результате вылилась в добросовестную, но лишенную самостоятельной ценности иллюстративность, а вместо живой "Чайки" получился муляж вроде того, что заказал себе Тригорин.

Григорий Заславский. Все то

У Чехова «Чайка» называется комедией, спектакль, который поставил Андрей Кончаловский, наверное, правильнее было бы определить как «сцены из деревенской жизни». Чем больше времени проходит после спектакля, тем очевиднее его расчлененность на сцены-фрагменты, сцены-планы: дуэт Нины (Юлия Высоцкая) и Тригорина (Алексей Серебряков), крупный план Нины, крупный план Тригорина, в финале «ненужные» действующие лица буквально уходят на второй план, за прозрачный полог, «камера» же выделяет и укрупляет двоих – Дорна (Евгений Стеблов) и Тригорина. Вода на сцене – настоящая, подстреленная чайка – как живая.

Поскольку премьеру играли в рамках фестиваля «Черешневый лес», то и публика была соответствующая: по саду «Аквариум» разгуливали пары, наряженные в костюмы далекого прошлого, всех гостей угощали черешней (кажется, немытой, но никаких неприятных последствий это не повлекло), разговоры были исключительно великосветские, не в пример тем, что ведут приземленные чеховские герои.

Ради того, чтобы продлить радость человеческого общения, премьеру перенесли на без четверти восемь. Играть премьеру в таком зале – тяжкое испытание для актеров (минут за десять до финала, около одиннадцати, некоторые зрители первых рядов вдруг потянулись к выходу – вероятно, спеша к последней электричке).

«Чайка» Кончаловского – красива. Даже – очень. Лет десять тому назад он ставил ту же самую пьесу в парижском «Одеоне», и оттуда перекочевала сценография Эццио Фриджерио, декорации которого восхищали московскую публику в спектаклях Джорджо Стрелера. Прекрасны они и в «Чайке»: тюлевый занавес, скрывающий в дымке бурную и буйную зелень и само колдовское озеро, выбеленные доски сцены – деревенского дома или же мостков, ведущих от дома к водоему, основательная мебель старого деревенского дома (европейская чистота и стерильность картинки поначалу даже немного мешают, кажется, что и актеры – не наши: так свободно, к примеру, и нарочито по-русски работник Яков голышом сигает в воду). Прекрасны и заново – для московской премьеры – придуманные костюмы Рустама Хамдамова, лишенные какой бы то ни было театральной условности (скорее, кинематографически-прекрасные: богато декорированные платья Аркадиной напоминают вдруг про эпоху «Рабы любви», а Розанова, думается, неслучайно повторяет пластику героинь немого кино).

Не все понятно, но у Чехова и должна быть некоторая загадочность, к этому публика готова всегда. И скучно немного, что тоже входит в обязательные условия игры. И местами смешно. Кончаловский обещал «просто повторить текст» и при этом не обидеть Чехова. Он ставит Чехова так, как будто не было и не летает вокруг других десятков и сотен «Чаек», поэтому нельзя упрекнуть его в том, например, что в его спектакле Аркадина ловко садится на шпагат и неловко пытается встать, точь-в-точь, как это делает актриса N. в спектакле NN. Или что Нина укутана в белое покрывало, как Х. в спектакле Y. А Треплев (особенно – после антракта, во второй части спектакля) патологически странен, а его движения болезненно резки, как там-то и там-то и где-то еще… Все это и вправду ничего не значит и не мешает ни Кончаловскому, ни даже публике, которая не заподозрит постановщика в случайных или неслучайных заимствованиях. В конце концов, было и так, и эдак, по-всякому. И даже с теми же самыми актерами.

Актеры – пожалуй, самое интересное, что или, вернее, кого «нашел» Кончаловский. Он вернул на сцену Ирину Розанову, когда-то бывшую одной из первых актрис Малой Бронной, а также Серебрякова, после «Федры» Виктюка не знавшего значительных театральных успехов. Розанова у Кончаловского играет Аркадину, а Нину – Юлия Высоцкая. К участию последней было, не скрою, изрядное предубеждение. Но она его как-то очень свободно, очень естественно преодолевает: Нина Заречная в исполнении Высоцкой чрезвычайно свободна, простодушна и – уверена в себе. В ней – та деревенская простота и красота, та свежесть (даже свежесть голоса), которые, можно понять, могли пленить не одного Треплева, но и Тригорина (как пленили уже не Заречная, а Высоцкая реального Андрея Кончаловского), которой достает, чтобы сыграть символистскую дребедень о Мировой Душе, но мало для провинциальной сцены.

Пока что сохраняется разнобой в игре тех, например, кто пришел в спектакль «со стороны», и актеров Театра имени Моссовета – Евгения Стеблова и Анатолия Адоскина (Сорин), а также Ольги Анохиной (Полина Андреевна), роли которых вышли ярче, голоса – увереннее. Но «Чайка» – из тех пьес, каждому новому прочтению которой радуешься и тогда, когда находишь хоть что-то новое. Поэтому внимание притягивает то, что находится пока что в «зоне неуверенности» и некоторой неопределенности: Нина, Треплев и Тригорин, а из них троих больше всего – двое первых. Кончаловский вдруг открывает в них сходства, которые, быть может, сильнее всего помешали им найти друг друга: оба – непризнанные родными, оба существуют на неприметной грани меж талантом и его отсутствием, оба трагически переживают свой жребий и приходят к финалу к краху всех своих надежд. Так что самоубийств в этой истории может оказаться не одно, а целых два.

Вообще в семье Михалковых есть такой особый дар: даже когда ее представители говорят очевидные банальности, всем известные «низкие истины» произносятся (и звучат!) как откровение. Иногда это раздражает. В данном случае – нет.

Газета, 17 мая 2004 года

Заказать билет

(495) 755-90-00
999-14-22

ЗАКАЗ БИЛЕТОВ:

(495) 755-90-00 (многоканальный)
999-14-22