Юмористические выступления Михаила Задорнова, Евгения Петросяна и Михаила Жванецкого, сольные концерты Григория Лепса, Дианы Арбениной, классика от Дениса Мацуева и Владимира Спивакова, день рождение Иосифа Кобзона, концерты Александра Розенбаума и других шансонье.
Репертуарные спектакли Ленкома. Премьеры. Знаменитая "Юнона и Авось" и уже популярная "Аквитанская львица". Консультируем по любым вопросам, деликатный подход к каждому клиенту, оперативная доставка. Постоянным клиентам-скидки. При покупки более 4-х билетов на любой спектакль театра Ленком-скидки!
Вы можете оперативно заказать билeт на спектакль "Пролетая над гнездом кукушки (Затмение)" с этой страницы, нажав на кнопку после описания события, и вы сразу попадёте в форму заказа билeтов на спектакль "Пролетая над гнездом кукушки (Затмение)". В данной форме вы сможете оставить свои пожелания к заказу билeтов.
"Пролетая над гнездом кукушки"
Cценическая фантазия по мотивам романа Кена Кизи "Над кукушкиным гнездом"
Цены на спектакль "Пролетая над гнездом кукушки" указаны с учетом коммерческой наценки нашего агентства и доставки билетов по Москве. Точные места и стоимость вы всегда можете узнать у наших операторов, позвонив по телефонам 755-90-00 или 999-14-22. Желаем приятного просмотра!
Партер (1-12 ряд ) - стоимость одного билета от 2800 до 3500 руб.
Партер (13-18 ряд) - стоимость одного билета от 1800 до 2500 руб.
Амфитеатр (1-5 ряд) - стоимость одного билета от 1900 до 3000 руб.
Амфитеатр (6-10 ряд) - стоимость одного билета от 1500 до 2500 руб.
Бельэтаж (1-5 ряд) - стоимость одного билета от 1700 до 2700 руб.
Бельэтаж (6-9 ряд) - стоимость одного билета от 900 до 1600 руб.
Режиссер - Александр Лазарев
Постановка - Александр Морфов
Художник - Давид Боровский
Cпектакль «Пролетая над гнездом кукушки» («Затмение») сценическая фантазия театра Ленком по мотивам романа Кена Кизи. Роман К.Кизи «Пролетая над гнездом кукушки» стал культовой книгой для молодого поколения 60-х в Соединенных Штатах. А через десять лет режиссер Милош Форман написал сценарий по книге и снял фильм «Пролетая над гнездом кукушки» Картина имела оглушительный успех, зрители после просмотра фильма вставали со своих мест и долго аплодировали.
Театр Ленком сделал свой сценический вариант пьесы, пригласив на постановку из Санкт-Петербурга режиссера Александра Морфова. И спектакль «Пролетая над гнездом кукушки» фильму не проиграл и дал достойный ответ Голливуду, став Лауреатом театральной премии "Чайка" в номинация "Синхронное плавание" за лучший актерский ансамбль и Лауреатом премии Союза Театральных Деятелей "Гвоздь Сезона".
Александр Морфов проявил себя как сдержанный, знающий золотую середину режиссер. Поначалу спектакль «Пролетая над гнездом кукушки» вообще смотрится как реалити-шоу из жизни психушки. Мертвящий неоновый свет, белый кафель, противно-зеленые пижамы персонажей передают ощущение больницы. На сцене протекает «нормальная» человеческая жизнь, больные и врачи разговаривают вполголоса, но живут все по установленным правилам. Подъем и отбой строго по времени, моются только по приказу, курят только за желтой линией. За соблюдением установленных порядков следит главная мигера клиники – сестра Речид (Елена Шанина). Речид-Шаниной известны все слабые стороны и больные места подопечных, и она точно знает, куда и когда ей надо ударить. Актриса взяла за стержень создания своего образа идею о том, что любовь может убивать.
В эту психиатрическую больницу из тюрьмы попадает Макмерфи (Александр Лазарев мл.), который не хочет следовать дурацким правилам и изменять своим жизненным убеждениям. Он продолжает жить весело и свободно, более того ещё и сестру Речид собирается перевоспитать. Возрождение человеческого достоинства в таком гиблом месте, как сумасшедший дом основная идея спектакля «Пролетая над гнездом кукушки». Герой Лазарева пытается расшевелить это стадо кроликов и оказывает самое прямое влияние на их выздоровление и выход из больницы, но заплатить за это ему приходится ценой жизни. Его роковой поступок вполне закономерен и эту постепенную, едва заметную метаморфозу Лазарев играет очень точно.
Весь контингент больницы делится на «хроников», «острых» и «овощей», поэтому игра в спектакле многослойна, актеры удивительно органичны. Про «острых» вообще с первого взгляда не скажешь, что они сумасшедшие: вполне адекватно реагируют, лишь иногда Чезвик (Андрей Леонов) негодует по поводу выдаваемых ему лекарств, или малыш Билли Биббит (Дмитрий Гизбрехт) заикающимся голосом что-то прокричит.
Особенно органичным получился образ Хардинга в исполнении Александра Сирина, он самый здравомыслящий псих в этой компании и постепенно встает на сторону Макмерфи. «Хроники» и «овощи» ездят на каталках или лазают по железной сетке, пиная её ногами Иногда вообще создается такое впечатление, словно ты сам за стеклом и просто наблюдаешь происходящее в реальности.
Самым запоминающимся героем под занавес спектакля «Пролетая над гнездом кукушки» становится Вождь (Сергей Степанченко). Склоняясь над инвалидной коляской потерявшего полмозга Макмерфи он душит его спокойно и продуманно, давно на все решившись, и лишь яркий солнечный свет да птичьи крики возвестят о кончине героя.
И если в первом акте спектакля нельзя удержаться от хохота, то во втором – никак не удержаться от слез, от комка в горле. Ощущение соприсутствия, соучастия, сопереживания не покидает зрительный зал и после окончания спектакля зрители долго его не покидают, аплодируя стоя.
Заказать билеты на спектакль «Пролетая над гнездом кукушки (Затмение)»
Обработка заказов на билeты в тeатры ведётся с 9-00 до 22-00!
Заказ билeтов на спектакль "Пролетая над гнездом кукушки (Затмение)" осуществляется круглосуточно. Если у вас возникли вопросы или пожелания по улучшению работы нашего коллектива, просим вас оставлять пожелания в форме заказа билeтов на спектакль "Пролетая над гнездом кукушки (Затмение)" в поле "Дополнительно" или посылать по электронной почте: admin@vipteatr.ru
Действующие лица и исполнители:
Макмэрфи - Александр Лазарев, Андрей Соколов
Хардинг - Александр Сирин, Иван Агапов
Вождь -СЕРГЕЙ Степанченко
Билли - Алексей Скуратов, Дмитрий Гизбрехт
Скэнлон - Виллор Кузнецов
Чезвик - Андрей Леонов
Мартини - Иван Агапов
Ракли - Борис Беккер
Речид - Елена Шанина, Анна Якунина
Флинн - Марина Королькова
Спиви - Александр Карнаушкин
Тэркл - Станислав Житарев, Николай Шушарин
Уоррен - Алексей Скуратов, Виталий Боровик
Уильямс - Сергей Александров
Элис - Виталий Боровик
Кэнди - Анна Большова, Алла Юганова
Сандра - Наталья Троицкая, Наталья Михайлова
Медсестра - Наталья Омельченко
Психи-Хроники - Леван Мсхиладзе, Виталий Боровик, Константин Петухов
Cанитары - Александр Трубников
Пресса о спектакле
Диагноз: душа
Александр Морфов: Я иногда на репетиции думаю, как бы сделать так, чтобы Абдулов вообще не играл, а просто был собой...
Текст: Елена Груева
Последней премьерой уходящего 2005 года станет по новому прочитанный и отчасти по новому написанный роман Кена Кизи «Над кукушниным гнездом», который на сцене «Ленкома» ставит неоднократный участник «Золотой маски» болгарский режиссер Александр Морфов.
Белые, будто кичащиеся своей чистотой, кафельные стены отражаются в отполированном до стекольного блеска полу. Белая сетка рабица, белые радиаторы, прозрачные стулья, прозрачные перегородки сестринского пункта, блики на никелированных деталях инвалидных кресел и каталок – в этом стерильном мире (сценография Давида Боровского) любой, кто отказывается ходить в белом больничном халате, выглядит грязным пятном, которое надо немедленно смыть. Макмерфи – Александр Абдулов никому себя «смыть» не позволит. Предпочтет сам смыться из этого идеального дома для душевно больных.
«Наш диагноз – душевнобольные. Значит, официально признано, что у нас есть душа. Душа, которая заболела» - рассуждают пациенты на прощальной вечеринке.
«Это же очень русская фраза. Неужели она переведена с английского?» спрашиваю я режиссера спектакля «Затмение» Александра Морфова после репетиции.
- Нет, это – моя фраза. Мы пересказываем роман. И это уже не роман, а пьеса. Это наше сочинение. Я очень слушаю актеров, они многое предлагают. Мы до сих пор меняем текст. Новые сцены придумываем. Не помню кто: Сергей Степанченко или Саша Абдулов подбросили идею, что обитатели этой холодной клиники собираются в теплый кружок, как у костра в степи, и говорят о своем самом сокровенном. Так мы сцену и зовем между собой «у костра». Мы сочиняем свою историю. И название ей дали другое - «Затмение». Из романа мы взяли сюжет. Театр добавил нам еще двадцать романов – двадцать артистов со своими судьбами, со своим обаянием, со своей эстетикой. Поймите, Кизи – не Шекспир. Роман его не богат психологическими характеристиками многих персонажей: только Макмерфи, сестра Речид и Большой вождь выписаны подробно. А остальные - просто сумасшедшие. Не пантомимой же их играть. Надо было найти слова, понять их историю. И тут я иду от актера, от его личности. И текст под него переделываю. Иначе нам зритель не поверит, не поймет, в чем беда, в чем сумасшествие каждого, в чем затмение.
- Что Вы понимаете под словом «затмение»?
- Это затмение личности. Наш мир полон таких затмений. Даже люди просто по улице идут – у них глаза не горят, они перестали улыбаться. Мы давно забыли, кто мы есть на самом деле. Мы привыкли быть, какими надо. Нас заставляют играть по правилам, признавать рамки, соглашаться с условиями. Мы уже не умеем быть самими собой. А есть такие люди, как Макмерфи, которые не понимают, что такое затмение. Не понимает органически. Даже такой как он есть -- бандит, разбойник, заключенный, азартный тип, бабник – он остается самим собой. Он свободен. И не представляет, как может быть иначе. И уже этим он несет просветление.
- Для Вас Макмерфи – абсолютно положительный герой?
- Да не герой. Он о подвигах и не думает. Он вошел в некое сообщество, где все как-то устроено, чисто, а он со своими грязными сапогами. Начал вопросы задавать: а это зачем, а то? А пошлите это к черту, и то к черту. Но не все готовы. Сережа Фролов говорит от имени своего персонажа Билли: «Тебе просто, ты сильный, ты драться умеешь. А кому мы там нужны?» Он ведь разрушил мир, где каждый знал свое место, где чувствовал удобно. Ведь даже сестра Речид, и та про себя искренне уверена, что она их всех лечит, спасает, заботится. А кто еще о них заботиться?
Это неразрешимое противоречие. Если есть государство, которое пытается обеспечить всем приемлемые условия, то оно устанавливает свой порядок, отнимает у человека свободу. А если дать человеку свободу, то сразу начинается расслоение. Не только в имущественном плане. Кому-то хочется любые книжки читать, любые фильмы смотреть, в любую страну рвануть. А другим не надо ни книг этих, ни газет, ни заграницы. Лишь бы пенсия была, медицина бесплатная и уверенность хоть какая-то в будущем. Вспомните, когда к нам пришла демократия - мир переменился, все по-другому. Кому в радость, а кому - с ума можно сойти. Рамки пропали, а с ними и гарантии какие-то минимальные. Для Макмерфи свобода – это все. Он сам – свобода.
Под выпуск «Затмения» «Ленком» отменил все спектакли за неделю до премьеры. Репетиции на сцене будут идти целыми днями. Актеры обсуждают подходящий график – когда, кому и сколько удастся передохнуть, домой съездить. Александр Абдулов машет рукой: «На меня не смотрите. Я себе диванчик в гримерке поставлю. Я здесь просто жить буду». Смотрю на него и просто удивляюсь: почему он раньше не сыграл МакМерфи? По-моему, эта роль прямо для него создана. Морфов кивает:
- Да. Это роль для Абдулова. Я иногда на репетиции смотрю и думаю, как бы сделать так, чтобы он вообще не играл, а просто был собой на сцене. Актеру же всегда легче что-нибудь сыграть, спрятаться за маску. А себя сыграть – это нужно сначала очень далеко от себя уйти, чтобы потом вернуться. А это не просто.
- Я когда работаю над спектаклем, всегда вхожу в кожу героя, пытаюсь понять не только его мышление, но его физику. И привыкаю думать как он, чувствовать как он. А он для меня сейчас – Саша Абдулов. Его участие настолько важно, что я без него не могу уже ничего в спектакле делать. Все через него, через его героя. Когда Абдулов выходит на сцену в качестве Макмерфи – он уже режиссер. Потому что Макмерфи – режиссер.
Для меня важно, чтобы актер был не только талант, но и личность. Я не могу понять, почему со сцены да хоть от имени, например, Гамлета актер не может сказать свои слова и о том, что сам чувствует. Если ты нормальный думающий человек, если у тебя есть позиция в жизни, если тебе есть, что сказать, почему этого не сделать. Зачем заученный текст, чтобы сказать: «Я не могу так больше жить». Когда актер может со сцены говорить от себя лично, это может быть очень здорово. Если он скажет правду – это уже будет талантливо.
Источник: "Ваш досуг", 23.12.2005
Заодно и помылись
Дина Годер
Понятно, что для нас «Над кукушкиным гнездом» – не знаменитый роман кислотного поколения шестидесятых. Для нас – это вышедший на десять лет позже фильм Формана с Джеком Николсоном. И увиденный нами еще через десять лет – во второй половине восьмидесятых, когда появлялись по домам первые видеомагнитофоны. Из хорошего кино, наверное, именно «Кукушка» первая беззаконно перелетела через «железный занавес» и стала тем символом свободы, каким был роман Кизи для американских детей-цветов за двадцать лет до этого. Тогда же, в 87-м, в «Новом мире» вышел и перевод романа, сделанный одним из лучших наших переводчиков, Виктором Голышевым, но дела это не меняло – фильм с самопальным дубляжем оставался первым и главным. Как раз во второй половине восьмидесятых – эйфорическом времени «как бы свободы» и «как бы правды» – в Ленкоме сыграли коктейль из всего прежде запрещенного под названием «Диктатура совести», где артист Александр Абдулов, в народе известный лирическими ролями вроде Медведя в «Обыкновенном чуде» и Мити в «С любимыми не расставайтесь», сыграл крошечный кусочек роли Верховенского так, что все оторопели. Вот тогда ему бы и сыграть рыжего игрока и гуляку Рэндла Макмерфи. Но всем было не до того.
«Кукушку» в Ленкоме решили сыграть сейчас.
Заранее пустили слух, что режиссером пригласили самого Милоша Формана и он, мол, дал согласие. Но когда речь пошла о репетициях, стало ясно, что никакого Формана нет.
Поставил роман другой иностранец – довольно много работающий в России болгарин Александр Морфов. Тогда предполагалось, что спектакль будет называться «Темная сторона луны». Сыграли премьеру под самый Новый год уже под названием «Затмение».
Абдулов сыграл Макмерфи теперь. Да и кому, как не ему, играть эту роль. И не потому, что в его актерском багаже, кроме Мити и медведей, есть много всякого включая сегодняшнего теле-Коровьева. Дело в образе Абдулова как светской персоны – скандалиста и провокатора, плейбоя, бесшабашного и несдержанного гуляки, мотора всевозможных начинаний. Но Абдулов сыграл эту роль лет на пятнадцать – двадцать позже, чем это было надо. Он стал другим, и оттого другим стал весь спектакль.
Это спектакль времени похмелья.
Эйфория ушла вместе с молодостью – Абдулов хорошо выглядит, носит бейсболку с лихо заломленным козырьком, но у него седые виски и в глазах с самого начала нет никакой надежды. Он приходит в больницу уже смертельно усталым, затравленным и огрызается, как волк, которого давно обложили, но он не сдастся живым. В этом Макмерфи нет ни легкости, ни веселья, он совсем не улыбается – только скалится иногда. Нет у него и любопытства – ясно, что и не такое видал. Его свободы хватает только на него самого, а на других уже нет сил. И только короткая и отчаянная злость может еще заставить его полыхнуть тем, прежним огнем.
В интервью, которые Морфов давал во время репетиций, он говорил, как бы ему было важно, чтобы Абдулов вообще не играл, а просто был собой на сцене. Кажется, это получилось. Когда Макмерфи, оживившись, вызывает в больницу свою подружку, мурлыча по телефону: «Ты моя девочка-красавица…», и, проглотив начало похабной частушки, умиленно заканчивает: «ага… как Пол Пот Кампучию…». Когда, изображая влюбленного, глумливо и бархатно, как кот, рокочет сестре Рэчил: «Я буду ждать… в 6.30 – не забудете?». А после электрошока, озабоченно рассматривает при ней свои раскоряченные пальцы: «Я забыл, у вас грудь какого размера? Четвертый? Нет, это пятый…».
Когда санитар силой заставляет Макмерфи идти мыться, а он клоунски изображает голубого: «Пойдем, шалун, – заодно и помоемся…». Или, когда в ярости мечется среди больных: «Я понял, вам крайний нужен был? Как вы меня подставили…».
Морфов рассказывал, что текст спектакля сочинялся по ходу, на репетициях, лишь отталкиваясь от голышевского перевода. Это заметно, но важно, не только как изменился текст (это нормально – за двадцать лет и язык изменился), но и как стал другим сам тон и смысл спектакля. Внутри американской больницы (Давид Боровский, как всегда, великолепен – он придумал полное воздуха стерильное белое помещение, блестящее кафелем, стеклом, хромированным железом, и очень сильно меняющееся при разном освещении) разыгрывается совершенно русская история. Железная сестра Рэчил в исполнении Елены Шаниной изображает любящую мамочку, она миловидна, женственна, хоть явно неудовлетворена и томится, а вместо металла в голосе у нее истерические нотки. Утонченный псих Хардинг (Александр Сирин) наводит на мысль о диссидентах и карательной психиатрии, а Вождь, которого играет добродушный Сергей Степанченко, только поначалу может сойти за индейца, а потом определенно оказывается деревенским Ильей Муромцем.
Даже знаменитая сцена пьяного разгула переходит в задушевные посиделки вокруг костерка (в тазу горит тетрадь с доносами) с мечтами, рассказами о затмении луны и традиционным разговором о душе («называют душевнобольными, значит признают, что у нас есть душа…», «псих – тоже от слова «душа», «а мне нравится выражение «поехала крыша»…»).
Вот только американский финал нашей истории не слишком подходит. У Кизи в «Кукушке» Вождь лишь только понял, что Макмерфи после лоботомии превратился в «овощ», он душил его и убегал из клиники. А в ленкомовском «Затмении» здоровенный Муромец еще долго хлопочет вокруг коляски с безжизненным героем, по-бабьи причитает, кормит с ложечки, рассказывает о своем детстве так, что кажется, будто он собирается ухаживать за инвалидом до старости. А потом как-то торопливо и не слишком убедительно душит его подушкой, после чего задняя решетчатая стена почти безо всякого его усилия рушится, и Вождь уходит в ослепительный свет. Иначе как сон или мечту этот смазанный и неубедительный финал понять нельзя.
Впрочем, действительно, в русской традиции такие истории свободой не заканчиваются.
Уважаемые посетители сайта VipTeatr.Ru! В этом разделе вы можете прочитать отзывы других зрителей о спектакле "Пролетая над гнездом кукушки", а также оставить свой собственный. Благодарим за проявленный интерес к нашему сайту!
