Юмористические выступления Михаила Задорнова, Евгения Петросяна и Михаила Жванецкого, сольные концерты Григория Лепса, Дианы Арбениной, классика от Дениса Мацуева и Владимира Спивакова, день рождение Иосифа Кобзона, концерты Александра Розенбаума и других шансонье.
Репертуарные спектакли Ленкома. Премьеры. Знаменитая "Юнона и Авось" и уже популярная "Аквитанская львица". Консультируем по любым вопросам, деликатный подход к каждому клиенту, оперативная доставка. Постоянным клиентам-скидки. При покупки более 4-х билетов на любой спектакль театра Ленком-скидки!
Вы можете оперативно заказать билeт на спектакль "Тартюф" с этой страницы, нажав на кнопку после описания события, и вы сразу попадёте в форму заказа билeтов на спектакль "Тартюф". В данной форме вы сможете оставить свои пожелания к заказу билeтов.
"Тартюф"
По одноимённой комедии Ж.-Б.Мольера
Цены на спектакль "Тартюф" указаны с учетом коммерческой наценки нашего агентства и доставки билетов по Москве. Точные места и стоимость вы всегда можете узнать у наших операторов, позвонив по телефонам 755-90-00 или 999-14-22. Желаем приятного просмотра!
Партер (1-12 ряд) - стоимость одного билета от 3000 до 3500 руб.
Партер (13-18 ряд) - стоимость одного билета от 2500 до 3200 руб.
Амфитеатр (1-5 ряд) - стоимость одного билета от 1900 до 3000 руб.
Амфитеатр (6-10 ряд) - стоимость одного билета от 1500 до 2500 руб.
Бельэтаж (1-5 ряд) - стоимость одного билета от 1700 до 2700 руб.
Бельэтаж (6-9 ряд) - стоимость одного билета от 900 до 1600 руб.
Режиссер-постановщик - Владимир Мирзоев
Художник-постановщик - Алла Коженкова
Композитор - Николай Парфенюк
Директор театрального проекта - Марк Варшавер
Праздноиграющие
"Тартюф" Владимира Мирзоева в Театре "Ленком"
Коммерсант, 21 декабря 2006 года
Театр "Ленком" показал нового "Тартюфа". Премьеры в этом популярном театре случаются нечасто, так что любая из них обречена стать событием. Впрочем, на этот раз худрук театра Марк Захаров уступил режиссерский столик известному режиссеру Владимиру Мирзоеву. РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ посмотрел "Тартюфа" и теперь с особым нетерпением будет ждать работ Марка Захарова.
Владимир Мирзоев привел в "Ленком" из Театра Вахтангова своего любимого актера Максима Суханова, без которого уже много лет не обходится почти ни один мирзоевский спектакль. Вообще в программке числятся три исполнителя роли Тартюфа: Максим Суханов, Дмитрий Певцов и Сергей Фролов. И вряд ли кого-то из них, очень сильных индивидуальностей, стоит обижать причислением ко "второму составу". Наверняка с другими исполнителями Тартюфа и весь спектакль господина Мирзоева станет другим. Но в день премьеры, которую играл мирзоевский актер-талисман, до появления Максима Суханова смотреть на сцену было совершенно неинтересно. А кто знает пьесу "Тартюф", тот помнит, что Мольер выводит заглавного героя на подмостки только в середине пьесы, в третьем из пяти актов. В переводе на язык нашего театра, предпочитающего двухчастную структуру вечера, это значит ближе к перерыву.
До появления Тартюфа-Суханова зрителю заняться особенно нечем. К декорациям Аллы Коженковой привыкаешь довольно быстро: художница, тяготеющая обычно к пестроте, красивостям и всякого рода избыточности, на сей раз, можно сказать, изменила себе, построив из светлых материалов большой, во всю сцену, нейтрально-функциональный павильон с парой эффектно выдвигающихся из боковой стены столов-помостов. Персонажей она одела в светлые же костюмы с налетом модного лоска – так, чтобы героев можно было принять за современных богатых людей, которым бы лениво наслаждаться жизнью, если бы глава семейства Оргон не поселил в доме некого странного субъекта.
Те, кто спектакль Владимира Мирзоева видит впервые, может быть, еще и подивятся тому, что персонажи время от времени начинают поодиночке или коллективно совершать физкультурные упражнения или странно танцевать – вне какой-либо связи с историей. А те, кто много Мирзоева видел прежде, и бровью не поведут, поскольку режиссер отличается склонностью к немотивированным физическим причудам персонажей. На сцене "Ленкома" они выглядят особенно выморочно: в театре Марка Захарова любой жест, физический и эмоциональный, всегда нервен, остер и расчетливо направлен в цель – иногда даже кажется, что слишком расчетливо,– поэтому программная "бесцельность" мирзоевской режиссуры проявляется особенно вопиюще. Такое впечатление, что господин Мирзоев не просто "мажет" мимо, а специально и тщательно прицеливается в заведомое "молоко".
А на Максима Суханова смотреть, как обычно, интересно. Нет, ничего нового они с режиссером не предлагают. Это все тот же странный и смешной Суханов по-мирзоевски – увалень, который то опасен, то беззащитен, то капризен, то безволен, то шаловлив, то не на шутку агрессивен. То заскулит, то отчитает с металлом в голосе, то как зверь завоет, то заплачет, как дитя. Просто на сей раз занятное существо сие зовется Тартюфом, а почему бы и нет? Ведь было оно уже и Сирано де Бержераком, и Дон Жуаном, и королем Лиром. Вот показалось, что к герою Мирзоева герой Александра Сирина Оргон испытывает чувства более глубокие, чем чувства друга или даже духовного ученика, да и юбкой красавицы Эльмиры Тартюф заинтересовался гораздо больше, чем самой хозяйкой дома,– ну так какой спрос с похожего на инопланетянина чудака.
Можно было бы, кстати, принять такого Тартюфа за знак проклятия праздным современным тусовщикам, за вестника бедствия, в конце концов, за символическое исчадье ада – ведь знаменитую сцену показательного соблазнения Тартюфа режиссер превращает в ритуальное зловещее многофигурное действо, а изгнанный затем из дома Оргона мнимый святоша уходит в разверзшуюся в глубине сцены дымящуюся черноту. Но, честно говоря, все предположения рождаются не оттого, что спектакль заставляет шевелить мозгами, а потому, что не положено выносить в рецензии краткое резюме: бессмыслица. Есть спектакли, хотя они и редки, в которых ничего не убавить и не прибавить, потому что в них нет ничего лишнего. А есть вот такие, как "Тартюф", где лишним кажется вообще все.
Строить предположения о метафизической природе героя тем более беспочвенно, что последнее действие возвращает нас на грешные эстрадные подмостки: классический перевод Михаила Донского отставлен за ненадобностью, а текст финала задорно переписан сатириком Михаилом Мишиным – прозой и на злобу дня. Тут вам и про гласность, и про правозащитников, а вместо мольеровского короля поминают гаранта конституции. Герои наряжены в зимнюю одежду, катаются на коньках, наряжают рождественскую елочку, а финальное торжество справедливости превращают в примирение, столь же безадресное, сколь и все, что происходило до того,– водят беззаботный хоровод вокруг якобы арестованного Тартюфа, и спектакль заканчивается для публики прощальной сухановской улыбкой-подарком.
Заказать билеты на спектакль «Тартюф»
Обработка заказов на билeты в тeатры ведётся с 9-00 до 22-00!
Заказ билeтов на спектакль "Тартюф" осуществляется круглосуточно. Если у вас возникли вопросы или пожелания по улучшению работы нашего коллектива, просим вас оставлять пожелания в форме заказа билeтов на спектакль "Тартюф" в поле "Дополнительно" или посылать по электронной почте: admin@vipteatr.ru
Действующие лица и исполнители:
Оргон - Александр Сирин
Г-Жа Пернель, его мать - Любовь Матюшина, Наталья Заякина
Эльмира, его жена - Мария Миронова, Анна Большова
Дамис, его сын - Степан Абрамов
Мариана, его дочь - Алла Юганова
Валер, молодой человек, влюблённый в Мариану - Дмитрий Грошев, Станислав Рядинский
Клеант, брат Эльмиры - Андрей Леонов, Андрей Фролов
Тартюф, святоша - Максим Суханов, Андрей Соколов
Дорина, горничная Марианы - Елена Шанина, Наталья Щукина
Г-Н Лояль, судебный пристав - Иван Агапов, Дмитрий Гизбрехт, Павел Капитонов
Офицер - Юрий Колычев, Виллор Кузнецов
Пресса о спектакле Тартюф
Зверь в доме
Александр Соколянский
В этот раз ленкомовцы неохотно приглашали критиков. Предупреждали: спектакль еще сырой, неустоявшийся. Раньше такие предупреждения были просто частью премьерного этикета, теперь к ним все чаще приходится относиться всерьез. Премьеры вне зависимости от срока репетиций выпускаются сшитыми на живую нитку, их дорабатывают уже на публике. Это стало нормой театральной жизни. Может быть, свои резоны тут есть.
Мирзоевский «Тартюф» и впрямь сыроват: к первому действию претензий мало (стоило бы уточнить ритм диалогов, прежде всего ссоры инфантильных влюбленных, Марианны и Валера), второе, увы, хлюпает. Режиссерская фантазия слишком разыгралась. Для четвертого, кульминационного акта мольеровской комедии Мирзоев придумал на редкость заковыристые мизансцены, в пятом поставил персонажей на коньки, нарядил актуальную елочку и перелопатил текст: этот акт играется в «авторизованном переводе Мих. Мишина». («Авторизованным», как известно, называется перевод, прочитанный и при надобности выправленный автором, Мишин же попросту порет более или менее осовремененную отсебятину; будем думать, что Ленком хотел с нами пошутить.) Работали над вторым действием меньше, чем над первым: это видно уже по тому, как часто актеры путают полустишия рифмованного шестистопника. Намерения режиссера и общий смысл игры еще не обрели достаточной внятности, отгадывая их, критик рискует ошибиться.
Уже сейчас можно говорить, что «Тартюф» при всех огрехах украсил первую половину московского сезона (прямо скажем, она была бедна удачами), но подыскивать определения для каждой из ролей и режиссерского сюжета в целом приходится на свой страх и риск. И я почти готов присоединиться к людям, сетующим на неуемность выдумщика Мирзоева. Зрительское внимание на премьере было крепко приковано к эксцентрическим деталям театрального высказывания, а не к его сути. Логика действия терялась из виду: с сырыми спектаклями только так и бывает.
Пересказать все шутки, придуманные Мирзоевым, невозможно, да и не нужно. Стоит лишь отметить, что в «Тартюфе» юмор режиссера порой удивляет неожиданным простодушием. Вот самое начало спектакля: госпожа Пернель (Наталья Заякина, очень забавно переходящая от жалобных интонаций к гневным) читает нотации домочадцам Оргона: «...Как сказал э... сейчас фамилию вспомню... на «А»... один ученый богослов» - и начинает сражаться с труднопроизносимым словом столповторение. Вот кульминация: Эльмира (Анна Большова) притворно кашляет (подает знак спрятавшемуся мужу), а ошалевший от возбуждения Тартюф (Максим Суханов) тут же предлагает подняться к нему в комнату: там у него есть мокрица («Ой, нет, лакрица!»). Это хохмы для театрального капустника, никак не выше. Но, во-первых, хохмачество помогает Мирзоеву счистить с Мольера хрестоматийный глянец, а во-вторых, ему очень радуется публика Ленкома (мы-то все: гламур, гламур - вот тебе и гламур). И в-третьих, у Мирзоева, конечно, имеются куда более тонкие и содержательные шутки.
Та же сцена, в которой хитроумной Эльмире удается перетартюфить Тартюфа. (Заниматься этим ей претит, и вступительная фраза «Пора нам выяснить, что истинно, что ложно» звучит у Большовой не победно, а печально.) Из левой стены павильона, построенного Аллой Коженковой, выдвинулась ступенчатая конструкция, Эльмира уселась на последнюю ступеньку, изображает сладострастную томность, Тартюф глядит на нее снизу вверх и почти верит: да, она готова отдаться. Как узнать наверняка? А, вот. «Сахар-рок!» - воркует Суханов в нежнейшем из своих регистров и выкладывает на предпоследнюю ступеньку кусочек рафинада. Большова, по-кошачьи изгибаясь, спускается к «сахар-рку», прикусывает зубками: ну, что еще? И еще одна ступенька, и опять та же игра, и еще раз - а последний кусочек нужно взять изо рта в рот, девочка...
Понять, что здесь пересмеивается «Квадрат» Някрошюса, способны только театралы с солидным зрительским стажем. Их в зале немногим больше, чем волос на голове Суханова, но что из того? Мирзоев всегда любил шутки, рассчитанные на знатоков и гурманов, он в этом племени вырос. Если б его игривая эзотерика вдруг посерьезнела, было бы только хуже.
Начав говорить о мирзоевских шутках, трудно остановиться. Хочется рассказать о том, как Марианна (Наталья Швец) танцует со свадебным платьем, а Дорина (Наталья Щукина) моет полы, намотав это самое платье на швабру; о сложной судьбе арбуза, с которым на сцене появляется Оргон (Александр Сирин); о том, как Тартюф умерщвляет плоть при помощи скамьи со здоровущими деревянными шипами; о финальном хороводе (не вокруг елочки, а вокруг арестованного Тартюфа) и еще о многом. Однако пора переходить к главному и вступать в область догадок.
Главная проблема «Тартюфа» - понять, кто такой Тартюф. В нем можно увидеть исчадие ада, серую пронырливую сволочь, комического уголовника и многое другое. Максим Суханов, как я понимаю, играет человека-зверя, прошедшего дрессировку, сбежавшего от прежних хозяев и сумевшего взять власть над новыми. Звериное начало остро чувствуется при первом же появлении Тартюфа - в том, как высовывается он из своей комнаты (логова), как мягко перебирает лапами, спускаясь по винтовой лестнице, как приглядывается к окружающему миру: нет ли чего опасного? Как нюхает, а потом пробует на зуб юбку Эльмиры, дурея от запаха. Как почесывает спину о шипы деревянной скамейки. Исполнив трюк (например, молитву) он сразу же требует награды: так цирковой медведь крутит педали велосипеда. Страх перед человеком в нем очень силен, но инстинкты еще сильнее. В четвертом акте сухановский Тартюф явно чувствует, что ему приготовили ловушку, нервничает, осторожничает, но не схватить лакомую приманку выше его сил.
Разумеется, «зверем» переливчатая роль не исчерпывается, но это главное. Суханов вдвое больше обычного выразителен в пластике (как замечательно он вспрыгивает на высокий стол, чуть-чуть зависая в воздухе!) и едва ли не вчетверо - в мимике. Для актера, категорически не любящего «хлопотать лицом», гримасы Тартюфа нечто принципиально новое: раньше Суханов, по-моему, так не играл никогда.
Безмятежно выслушав обличения Дамиса (Игорь Стам), Тартюф-Суханов отвечает на них своим коронным трюком: покаянием. Да, брат мой, сообщает он растерянному Оргону, я худший из людей. Тать, блудник, убийца - все что угодно. Тон взят агрессивный, интонации - приблатненные, очень наглые (это не пародия на Тартюфа-Табакова, а нечто самостоятельное): он наступает на Оргона и отнюдь не кается, напротив, чуть ли не угрожает. Потом спокойно усаживается, закуривает папиросу: ну? Где аплодисменты?
Медленно подойдя к Тартюфу, глядя ему в глаза, Оргон-Сирин начинает ответную тираду: «Как повернулся твой бессовестный язык...» и т.д. У того от испуга аж рот перекашивается: как? просчитался? попался? бить будут? - но Оргон уже повернулся к Дамису, клянет его, гонит - и замерший Тартюф, облегченно выдохнув, разваливается на стуле. Это не про меня. Пронесло.
Чудесная сценка, чудесная пара. У хорошего актера Александра Сирина давно не было ролей такого крупного калибра. Мирзоев очень умело использует своеобычное обаяние Сирина: его странный, словно бы плачущий голос, плавность деликатных жестов, внешность Пьеро, повидавшего виды и уставшего обижаться на жизнь, а также - что, может быть, главное - его способность к мгновенным переходам из минора в мажор, точнее говоря, от меланхолии к тихой радости. В роли Оргона применение нашлось всему, и с этой ролью актера надо поздравить. Дуэт Тартюфа и Оргона состоялся, а это значит, что и спектакль в основном состоялся.
Судя по программке, подготовлен и второй дуэт: Дмитрий Певцов - Александр Збруев. Если актеры выйдут на сцену, спектакль может изменить свои свойства (так менялся, если помните, «Дон Жуан», поставленный в 1973 году Анатолием Эфросом). Это было бы очень интересно, и я отнюдь не прочь написать еще одну рецензию на «Тартюфа» в Ленкоме.
