Юмористические выступления Михаила Задорнова, Евгения Петросяна и Михаила Жванецкого, сольные концерты Григория Лепса, Дианы Арбениной, классика от Дениса Мацуева и Владимира Спивакова, день рождение Иосифа Кобзона, концерты Александра Розенбаума и других шансонье.
Репертуарные спектакли Ленкома. Премьеры. Знаменитая "Юнона и Авось" и уже популярная "Аквитанская львица". Консультируем по любым вопросам, деликатный подход к каждому клиенту, оперативная доставка. Постоянным клиентам-скидки. При покупки более 4-х билетов на любой спектакль театра Ленком-скидки!
Вы можете оперативно заказать билeт на спектакль "Три сестры" с этой страницы, нажав на кнопку после описания события, и вы сразу попадёте в форму заказа билeтов на спектакль "Три сестры". В данной форме вы сможете оставить свои пожелания к заказу билeтов.
"Три сестры"
А. П. Чехов. Спектакль в 2 действиях
Режиссер-постановщик - Петр Фоменко
Продолжительность: 3 часа 50 минут с 2 антрактами
"Невыносимая этюдность бытия" ("Коммерсантъ", 16 сентября 2004 года)
Самая великая гордость театра «Мастерская Петра Фоменко» - его женщины. Среди фоменковских мужчин, никто не спорит, тоже водятся яркие индивидуальности, но такого числа «коллекционных экземпляров», как в девичьей части труппы, не знает ни один российский театр. Как с такими девушками да без «Трех сестер»? Непорядок. Петр Фоменко взялся восполнить досадный пробел в афише.
Как распределятся роли сестер Прозоровых, гадать не приходится, когда в театре имеются две природные сестры Кутеповы. Ксению одели в белое и назвали Ириной, для Полины, наоборот, припасли черный цвет и имя Маша. На роль Ольги, ясное дело, назначили Галину Тюнину. Цвет сестринских платьев, равно как и прочие сценические прихоти автора, соблюдены в спектакле Фоменко со всей строгостью. Попробуй не соблюди, когда сбоку в уголке сцены притулился придирчивый Человек в пенсне (Олег Любимов), водящий пальцем по строкам и сличающий всякое актерское слово с тем, что записано в его скрижалях.
Расхожий, граничащий со сценической банальностью прием заставил вспомнить о фоменковской инсценировке начальных глав «Войны и мира». В том спектакле тоже имелось нечто вроде рамки, куда были втиснуты все толстовские герои: актеры просто читали толстенную книгу и тут же, моментально вживаясь в роль, разыгрывали перед нами «сценки на тему».
Соскребая хрестоматийный глянец с классики и страшась заскорузлой негибкости сценического продукта, Петр Фоменко примерно так же поступил и с «Тремя сестрами». Он называет свою работу «сценическими этюдами на пути к спектаклю», а Человек в пенсне то и дело нудит из своего угла: «Пьеса еще не совсем готова, а мне необходимо присутствовать на репетициях!» (это, разумеется, реальная цитата из чеховского письма к Книппер).
Быть по-этюдному, по-студийному легким в «Трех сестрах» - дело тяжкое. Слишком тяжелый груз интерпретаций волочит за собой эта пьеса, слишком просто цепляются одно за другое колесики слов, давно вызубренных нами наизусть в театральных залах. Рефлексирующий по этому поводу Фоменко даже пожаловался зрителю на основную режиссерскую проблему, вынеся в программку главную для себя цитату из «Трех сестер»: «Так вот целый день говорят, говорят… Живешь в таком климате, того гляди, снег пойдет, а тут еще эти разговоры». Автор-очкарик время от времени с отчаянием бросается к своим героям с криком «Пауза!», но те, отмахиваясь от него, как от мухи, продолжают множить массу слов.
Дорастя до премьеры, фоменковские «Три сестры», несмотря на их долготу (4 часа с двумя антрактами), по-прежнему кажутся длинной цепью актерских этюдов. Какие-то сцены сыграны с ошеломляющей силой и пронзительностью, какие-то приходится терпеливо пережидать, смирившись с тем, что «говорят, говорят…». Чаще, к сожалению, интересней следить за виртуозными актерскими работами, чем за режиссерской мыслью. Впрочем, и актерские работы в большинстве случаев оказались предсказуемо-виртуозны. В рецензиях начала прошлого века в таких случаях было принято писать: «Как всегда, хороша оказалась г-жа Тюнина». Опоры, на которых держатся фоменковские спектакли, не подвели: помимо трех главных исполнительниц, должны быть названы Юрий Степанов-Чебутыкин и Карэн Бадалов-Соленый. Но из неожиданных актерских решений - разве что обаятельно-нелепый и некрасивый барон Тузенбах, придуманный записным красавцем фоменковского театра Кириллом Пироговым.
Для того чтобы браться сегодня за «Трех сестер», нужны какие-то особо веские причины. У Фоменко таких причин было немало, и все их мы знаем по именам. Ксения и Полина, Карэн и Юрий, Галина и Кирилл… Но глубинной причины, о которой мы все не были бы осведомлены до премьеры, так и не обнаружилось. Петр Фоменко, как от него и ждали, поставил лучшую версию «Трех сестер» из всех, что имеются нынче в Москве. Кто бы и сомневался в этой победе. Но все же хотелось бы большего.
"ЧЕЛОВЕК ЧЕЛОВЕКУ СЕСТРА"(Артур Соломонов)
Когда Чехова ставят везде и всюду, в черешневом лесу и в подсобных помещениях, еще одна постановка, казалось, должна бы вызвать в потенциальном зрителе дрожь. Опять со сцены будут порываться "в Москву, в Москву", а "милые сестры" тихонько завоют, поняв, что "забудут наши лица, наши голоса". Однако Петр Фоменко - случай особый, и его спектакля по Чехову смиренно ждали, в день премьеры организовав огромную очередь у входа в театр. Но и в спектакль Фоменко закралась легкая ирония к избитым (почти в прямом смысле) на наших подмостках чеховским паузам, нюансам и подтексту. Весь спектакль сопровождает "человек в пенсне" - нет сомнений, это Антон Павлович, который прерывает разговоры героев спектакля словом "пауза", то настойчивым, то сочувствующим. Порой он ненавязчиво пререкается с персонажами "Трех сестер". Правда, делает это крайне редко.
Ирину и Машу играют сестры Кутеповы, и когда Кулыгин (Тагир Рахимов) говорит: "Ирина хорошая девушка, она даже чем-то похожа на Машу", не рассмеяться трудно - близнецы ведь и правда друг на друга похожи. Ольгу играет Галина Тюнина, Чебутыкина - сильно преобразившийся Юрий Степанов: очки, бородка, палочка, нелегкая походка, интонации пожившего человека. Роль Соленого блестяще сыграл Карен Бадалов.
Спектакль сделан, с одной стороны, достоверно, тщательно и подробно, с другой - свободно и порой лукаво. Вот кто-то задувает огромные люстры со свечами, и они покорно гаснут, вот одна из героинь говорит: "Остаюсь завтракать!" - и сестры ложатся на пол сцены. Быть может, сочетание тщательности и легкости создает впечатление, что мы зашли в гости к Прозоровым. И поэтому выкрики вроде: "Какова сверхзадача? Режиссерская позиция? Кто прав, кто виноват?" - отпадают, ведь по отношению, например, к соседям, симпатичны они тебе или нет, ты не станешь задавать подобные вопросы. И герои, которые без перерыва треплются о труде, а во время пожара занимаются черт знает чем, вызывают и симпатию, и нелюбовь. Вспоминаются и слова Чехова "не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную... не верю даже когда она страдает и жалуется, ибо ее притеснители выходят из ее же недр".
Кто-то, как герои "Трех сестер", во время пожара живет так, словно ничего не происходит, кто-то во время нашего пожара ставит и играет спектакль об этих беспечных людях, кто-то приходит на это посмотреть. Так что расстояние между сестрами Прозоровыми и теми, кто пытается рефлексировать, глядя на них, невелико. Хотя вроде бы будущее, о котором мечтали герои "Трех сестер", наступило. Или почти наступило. И в этом будущем снова мечтают о будущем.
"Конечно, я умный человек, умнее очень многих", - говорит Кулыгин, и ты думаешь не о поэтике Чехова и тому подобных премудростях, а о том, как мог такое ляпнуть этот человек. Или когда Маша сознается сестрам: "Я люблю Вершинина!" - это ведь обычный разговор трех несчастливых женщин. Фоменко обнажает очень конкретную, изначальную суть истории дома Прозоровых с ее влюбленностями, тайнами, нелепостями. Вот одна из сестер, впервые увидев Вершинина после долгой разлуки, в ужасе прикрывает лицо руками, чтобы не видеть постаревшего мужчину. Вот Маша, впервые приблизившись к Вершинину, робко погладила его китель указательным пальцем. А за стенами дома Прозоровых ощущается город с серым, сонным, бездвижным существованием, которое действует на жизнь обитателей дома. Музыка откликается на то, что происходит с героями: барон засвистел - и его свист подхватила мелодия, Маша выбежала на сцену - и шорох ее шагов продолжился в музыке.
Петр Фоменко настаивает на простоте - не то чтобы совсем неслыханной, но именно той, которая доступна только мастерам. Такой же несуетный взгляд на героев Чехова показал Лев Додин в спектакле "Дядя Ваня", привезенном этой весной на "Золотую маску". Додин, как и Фоменко, не хотел ничего перетрактовывать, переиначивать, состязаться с какими-то театральными рекордами, идти против течения или по нему. Он просто плыл в течении своем. И так же не было ни правых, ни виноватых в его спектакле, и едва ли не главным "героем" становилось мерное движение жизни.
Поэтому так подействовало на публику несложное решение сцены последнего свидания Ирины с Тузенбахом: на его плечах нелепо висят китель и пальто, он бросает Ирине соломенную шляпку, Ирина, смеясь, ее ловит и кидает обратно. А их разговор - о предстоящей дуэли, о предстоящей гибели Тузенбаха. Когда он умрет, начнется недолгий листопад
Заказ билетов на спектакль "Три сестры"
Обработка заказов на билeты в тeатры ведётся с 9-00 до 22-00!
Заказ билeтов на спектакль "Три сестры" осуществляется круглосуточно. Если у вас возникли вопросы или пожелания по улучшению работы нашего коллектива, просим вас оставлять пожелания в форме заказа билeтов на спектакль "Три сестры" в поле "Дополнительно" или посылать по электронной почте: admin@vipteatr.ru
Действующие лица и исполнители:
Прозоровы:
Андрей Сергеевич - Андрей Казаков
Ольга Сергеевна (его сестра) - Галина Тюнина
Мария Сергеевна (его сестра) - Полина Кутепова
Ирина Сергеевна (его сестра) - Ксения Кутепова
Наталья Ивановна (невеста, потом жена Андрея) - Мадлен Джабраилова
Кулыгин Федор Ильич (учитель гимназии, муж Маши) - Тагир Рахимов
Вершинин Александр Игнатьевич (подполковник) - Рустэм Юскаев
Тузенбах Николай Львович (барон, поручик) - Кирилл Пирогов
Соленый Василий Васильевич (штабс-капитан) -Карэн Бадалов
Чебутыкин Иван Романович (военный доктор) - Юрий Степанов
Федотик Алексей Петрович (подпоручик) - Степан Пьянков
Родэ Владимир Карлович (подпоручик) - Игорь Овчинников
Ферапонт (сторож из земской управы) - Сергей Якубенко
Анфиса (нянька, старуха 80 лет) - Людмила Аринина
Человек в пенсне - Олег Любимов
Марина Токарева
«Московские новости», 24-09-2004
Фоменко среди трех сестер
Петр Фоменко понял главное: жизнь творят женщины. И поставил об этом спектакль
Жизнь творят женщины. Три сестры, родившиеся через сто лет после смерти своего создателя, в спектакле, показанном «Мастерской П. Фоменко», — и есть сама эта жизнь. Контраст между женщинами и мужчинами в «Трех сестрах» Петра Фоменко — как между виртуозной джазовой импровизацией и дисгармонией настраиваемых инструментов.
«Разве уже и пьес не стало?» — жалобно воскликнула бы тетушка Настасья Ивановна из «Театрального романа», узнав, что на московской сцене появилась пятая за последнее время постановка «Трех сестер». Чеховский бум сегодня — очевидность; наконец, поставил Чехова и Фоменко.
Предсказуемо? Пожалуй. Неожиданно? Безусловно. В той мере, в какой неожиданна реальность. Выбор актрис на главные роли здесь — уже трактовка. Чрезвычайно важно, какие они. Эти — Ольга, Маша, Ирина — Галина Тюнина, Полина и Ксения Кутеповы молоды, прелестны, полны нервной энергии, ежесекундно готовы к радости и слезам, словом, перед нами подлинники, не подделки.
Ирина (Ксения Кутепова) — центр дома Прозоровых. Впервые понятно, почему к ней тянутся сердца. Среди вереницы патетических девиц (в скольких спектаклях не сыграна эта роль!) она — сводная сестра Наташи Ростовой, полная радости и дарящая радость. Ее кружение завораживает: тонкий, нервный «волчок», не тот, что ей дарят на день рождения (бросают, деревянный, на пол, и он летит по кругу на месте), а цветной, «поющий», каких тогда еще не было. Она будет смешно отбиваться от Соленого, детски-покорно стоять, пока барон разматывает на ней зимние шали, замирая, ждать ряженых… А потом закричит «выбросьте меня!», забьется в сорванной занавеске, будет метаться, бледная, перед отъездом, недоуменно ловить шляпу, которую барон, будто играя в серсо, бросит ей на палец… Если нельзя в Москву, тогда все равно, и нужно примириться с «ходом вещей». Барон — и есть примирение. Но тот же беспощадный «ход вещей» избавит ее от компромисса…
Маша (Полина Кутепова) в обморочной скуке лежит в кресле, запрокинув голову, до подбородка надвинув шляпу. Потом резко снимет ее - и сурово, впитывая каждое слово, станет слушать Вершинина: Он или нет? Бросает шляпу, возвращается — я остаюсь! В этой Маше — острое ожидание и трепетная точность.
«Ты - женщина, и этим ты права!» — сказано о таких, как она.
За ширмами в ночь пожара сестры прилегли отдохнуть, но рыдает Ирина («барон такой некрасивый…»), успокаивает, увещевает Ольга. И вдруг Маша врывается в ночную усталость со своим: «Я хочу каяться, милые сестры!». Монолог звенит торжеством страсти, покаяние — гимном любви. И в ужасе восторга слушает сестру Ирина, и страдает, зажимая уши, строгая Ольга.
Ольга Галины Тюниной — изящная, как с полотен Серова: челка, закрывающая тициановский лоб, зябкая пластика. Она суше и сдержаннее младших, но роль хозяйки Прозоровского дома для нее — трудный, почти непосильный долг. Тихое приятие происходящего, шоры приличий в иных обстоятельствах губительны, и Ольга, как Раневская вишневый сад, шаг за шагом уступает родовое гнездо чужим. Бобик и Софочка еще в детской, но они уже другие Прозоровы, Наташины дети. Самкой, то нежной, то безжалостной, играет свою героиню Мадлен Джабраилова. Из этой женской природы вычтено главное — талант и душа.
Конфликт предназначения и участи накрывает бледные лица сестер трагической тенью. Кукольно-хрупких, вечно юных, жизнь испытывает их разлукой, смертью, но куда жесточе — средой, прозой жизни. У каждой мечта, но каждой придется принять явь — мужчин, которых посылает судьба.
Время расставляет свои акценты, и навязчивый рефрен Тузенбаха «надо работать!» вызывает в зале ироническую реакцию. Труд больше не идея, добровольное принуждение. Но барон-то имеет в виду совсем иную работу, не ту, над которой понимающе ухмыляются випы в партере. Тузенбах (Кирилл Пирогов) — солнечный мальчик, с обаятельно-некрасивой улыбкой и рыдающим смехом. Не военный, не штатский, на одном плече пальто, на другом шинель, как всем известно, «очень хороший человек», но кто был любим по одной этой причине?..
Вершинин (Рустэм Юскаев) — тоже годится в герои романа лишь в отсутствии конкурентов. Мешковатый, смущающийся полковник, военный резонер, ко всему, кажется, способный притерпеться, философствует, будто всегда некстати: В сцене разлуки Маша пополам сгибается от боли, а он поясняет: все, дескать, имеет свой конец, вот и мы расстаемся… И прощальные слова отзываются безнадежной скукой натуры.
Дом на сцене — одновременно вокзал (художник Владимир Максимов). Мужчины в нем — обстоятельства места, естественные безвольные разрушители. За ними — особенности не частных, национальных характеров.
Андрей (Андрей Казаков), старший брат, надежда семьи, сначала предает дух дома, потом закладывает сам дом, проигрывает не деньги, себя. Милейший приживал Чебутыкин (Юрий Степанов), дурной врач, ленивый, безразличный («одним бароном больше, одним меньше…»). Соленый — амбициозный мрачный пошляк. В его оскорбительном «цып, цып, цып!», обращенном к барону, темная слепая ненависть ко всему другому. Агрессивное равнодушие к окружающему — российская черта, сделавшая нашу жизнь тем, что она есть. Среди участников спектакля — один всерьез значимый персонаж, оправдывающий все ожидания. Тот, кто остается за кулисами, — постановщик пьесы, Петр Фоменко.
Чехов на современной сцене, как правило, объект острых экспериментов: Някрошюса, Жолдака, Марталера. Но вот Додин в «Дяде Ване», а вслед за ним Фоменко в «Трех сестрах» решились впасть в классическую простоту. Когда иные деятели театра намертво застряли в опытах деконструкции, Фоменко, уже почти патриарх, занимается реконструкцией, вычитывая из хрестоматийной пьесы действительно необходимое современникам. А им - как всегда — нужны свидетельства небанальной внутренней жизни.
Задача постановки укладывается в два слова — «живой театр»: связи, возникающие и рушащиеся, внутреннее движение, жизнь чувств, что искрит на сцене, накрывая волнами зал.
Уважаемые посетители сайта VipTeatr.Ru! В этом разделе вы можете прочитать отзывы других зрителей о спектакле "Три сестры", а также оставить свой собственный. Благодарим за проявленный интерес к нашему сайту!
